Двойник 2 - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Баронесса, вы в порядке? — постучал я в дверь номера Свении.

— Айлексис? — открыла та мне. — Что-то случилось?

Хм, девушка не пьяная, но волосы мокрые, от нее чуть слышен запах вина. В ауре есть следы недавнего опьянения, но сейчас ее мучает головная боль.

— Исцеление не помогает, — догадливо констатировал я. — Помочь? — попытался дотронуться пальцами до ее висков, но баронесса отшатнулась.

— Граф, не стоит, иначе это плохо закончится, — покачала головой.

— У меня в номере, под одеялом, полураздетая, спит твоя подруга, — сказал баронессе, а потом объяснил: — Она мне мечом угрожала, даже ранение нанесла. Кстати, ты залечить не поможешь? — попытался войти в номер, но Свения с места не сдвинулась.

— У тебя нет сильных повреждений, не обманывай, а если поцарапался, то не пытайся строить из себя маленького мальчика.

— Что насчет поведения графини Вилар?

— Довели девочку до белого каления, а теперь спрашиваете? Насколько поняла, Журбер ее огорошил, а ты не поддержал и, вообще, с тобой она потом еще разберется и все выскажет. Нет, все понимаю, но примерно зная, что ждет несчастную при дворе горцев, ты ее туда отправил. Сам подставился, а обещание защитить не выполнил, — немного сбивчиво объяснила баронесса. — Думаю, будет тяжело вернуть ее расположение.

— С больной головы на здоровую не перекладывай, — поморщился я. — Повторись все сначала, поступил бы также. Ладно, твоя позиция понятна, позже поговорим, — махнул рукой в сторону, появившейся в коридоре Сарики: — Подожди, поговорить хочу.

— Спустись с ней в зал трактира, канцлер слишком ревнив, — шепнула баронесса, подумала, потупилась и буркнула: — Потом, если захочешь, приходи, посмотрю твою рану. Кстати, почему ее сам не залечишь? — она посмотрела на меня, а потом покачала головой: — Так это предлог или желаешь у Иштании с его помощью добиться прощения?

— Ни о чем таком не думал, — покачал головой и добавил: — В общем-то, идея неплоха, пожалуй, возьму ее на вооружение.

Развернулся и направился к дожидающейся меня служанке Ишты. Девушка заметно нервничает, в ее ауре испуг, но при этом она в себе уверена.

— Чего-то боишься? — как бы невзначай поинтересовался я, когда уселись за столик и сделали заказ.

— Волнуюсь, — не стала та отказываться.

— Из-за того, как себя канцлер ведет?

— Северус хороший, мы с ним пара, — невозмутимо ответила девушка.

— Тогда что? — не понял я Сарику.

— Госпожа в растрепанных чувствах, она никак не поймет, что с ней, — служанка графини усмехнулась, словно старше Ишты на десяток лет.

— А ты знаешь, что с графиней?

— Возможно, — пожала плечиками девушка, — но гадать занятие неблагодарное. Думаю, вы позвали меня не обсуждать мою госпожу. Хотите, чтобы повлияла на канцлера. Предупреждаю, если это нанесет ему вред, то ничего делать не стану и все Северусу расскажу.

— Нет, сейчас меня интересуешь ты, — сказал я и поняв двусмысленность фразы уточнил: — Что чувствуешь к канцлеру северян и по доброй ли воли согласна быть с ним?

— Уже говорила, мы пара, это мне канцлер продемонстрировал, — спокойно ответила Сарика. — Наши источники уже сделали прочную связь между собой. Осталось несколько моментов, которые необходимы, и мы будем одним целом, но в разных лицах. Знаете Айлексис, это волнительно и немного страшно.

— Значит, ты хочешь за него замуж, — подвел я итог.

— Не уверена, — неожиданно огорошила меня та. — Предпочла бы через год, а то и два взять на себя ответственность быть хозяйкой дома Северуса. Боюсь, многое еще не знаю и мне надо подучиться.

— Сарика, опять ты за свое, — вздохнул за ее спиной канцлер.

— Когда это вы подошли? — озадачился я, мысленно себе попеняв, что расслабился и не отслеживал в магическом свете происходящее вокруг.

Точнее, приоритет отдаю графине, которой то жарко, то холодно, словно скидывает с себя одеяло, а потом им укутывается.

— Не заметили? — удивленно спросила Сарика. — Господин Северус подслушивает чужие разговоры почти сразу, как мы оказались за этим столиком.

— Присяду? — поинтересовался тот, не став опровергать слова девушки и не подумав извиниться.

Вполне возможно, окажись на его месте, то действовал аналогично.

— Да, нам есть что втроем обсудить, — согласился я с канцлером.

От меня не укрылось, что ауры мужчины и девушки потянулись друг к другу. При этом сидящие за столиком еще не спали вместе. Нет, могли ночевать рядом, но интимной близости не имели.

— Канцлер, скажите, как вы, точнее, — я чуть запнулся, но потом продолжил: — Нет, не только вы, Северная империя отреагирует, если я попытаюсь занять место Волтура?

— В зависимости от ваших решений, — невозмутимо ответил Северус и продолжил: — Честно говоря, это был бы лучший выход из затяжного кризиса власти в Каршанской империи.

Не желает он прогнозировать реакцию своего правителя и давать обещания.

— А что насчет перемирия? Или войска северян продолжат выполнять поставленную задачу? — задал еще вопросы и внимательно стал отслеживать ауру Северуса.

Сарика же хмурится, скрестила руки на груди и сдерживает себя, чтобы не вспылить. Хм, похоже, избранница канцлера недовольна его ответами.

— Айлексис, на текущий момент разговаривать об этом преждевременно. Необходимы определенные уступки, которые устроят все стороны. Открою небольшой секрет, — он посмотрел на свою избранницу. Похоже, собрался успокоить Сарику. — Инициаторами того, что происходит были горшанцы. Именно они задумали раздробить Каршанскую империю. И, нет, в их планы не входило, что ваша территория достанется нам. Горцам же такой расклад не понравился, точнее, возможный новый сосед. Не буду всего рассказывать, но чем больше наши войска захватят территорий, тем меньше их достанется горшанцам.

— А орки? — чуть слышно поинтересовалась девушка. — Они не станут просто так воевать.

— Такова жизнь, — развел руками канцлер. — Трофеи, как и потери в войне обязательный атрибут.

За столиком воцарилась тишина. В общем-то, понятно, чего северяне добиваются. Их союз с племенами орков временный, но если вожди и шаманы поведут себя правильно, то такой альянс будет долгим и перспективным. Сейчас они захватывают территории, а потом будет противостоять горшанцам.

— И что, никаких вариантов?