Сети влияния - Марк Блейн

— Что за нарезка? — нахмурился Луций. — Для красоты?

— Для физики, — ответил я, используя слово из своего мира. — При попадании в магический барьер болт начинает вращаться. Эта форма создаёт… скажем так, резонансный диссонанс в структуре плетения. Щит не пробивается, он… рассыпается. Как стекло от громкого звука.

Луций уставился на чертёж, его губы беззвучно шевелились, повторяя какие-то формулы.

— Резонанс… Диссонанс… Боги, это же… основы теории вибраций! Но никто никогда не применял их в баллистике! Это… это гениально, магистр!

Вулкан ничего не понял из объяснений Луция, но уловил главное.

— Значит, эта штука ломает колдовство?

— Именно.

Кузнец взял в свои огромные руки чертёж и долго, внимательно его изучал. Он не читал надписи, он смотрел на линии, на формы, на пропорции. Он читал чертёж, как свои собственные ладони.

— Это… сложно, — наконец вынес он вердикт. — Наконечник такой формы отковать непросто. Потребуется специальный штамп. И много времени.

— У нас нет много времени, Вулкан.

— Если все мои парни будут работать в три смены… Мы сможем сделать сотню таких арбалетов. И тысячи три болтов. Разных.

— Мне нужно двести арбалетов. И десять тысяч болтов.

Вулкан посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Магистр, у меня всего двенадцать кузнецов и шесть подмастерьев! Мы не боги!

— Значит, найди ещё. Возьми в подмастерья любого толкового парня из ополченцев. Обучи. Упрости технологию. Сделай что угодно, Вулкан, но к началу осады у меня на стенах должны стоять двести арбалетчиков с полным боекомплектом. Иначе все наши новые стены не будут стоить и ломаного гроша.

Я видел, как он борется с собой. С одной стороны — приказ. С другой — профессиональная гордость, не позволяющая делать работу в спешке и поступаться качеством.

— Я не могу гарантировать качество при такой спешке, — упрямо сказал он.

— Тогда я покажу тебе то, что убедит тебя лучше любых слов.

Я повёл его и Луция на наш импровизированный полигон за кузницей. Там уже стоял трофейный щит, который я велел приготовить, — тяжёлый, рыцарский, из дуба, окованного сталью. Но это был не просто щит. Луций, по моей просьбе, наложил на него стандартное защитное плетение третьего круга — «Щит мага». Слабое, но вполне реальное магическое поле, легко отражающее обычные стрелы.

— Центурион Авл! — крикнул я. — Твоего лучшего лучника!

Вперёд вышел Гай Длинный Лук, чемпион легиона по стрельбе. Он натянул свой огромный тисовый лук, и бронебойная стрела с воем устремилась к цели.

Дзынь!

Стрела ударилась о невидимый барьер в паре дюймов от щита, вспыхнула синим огоньком и, потеряв всю силу, бессильно упала на землю.

— Ещё раз! — скомандовал я.

Результат был тот же.

— А теперь… — я взял в руки единственный, собранный нами за ночь прототип тяжёлого арбалета. Он был грубым, неотделанным, но дуга из закалённой стали хищно поблёскивала на солнце. Я вложил в ложе «Разрушитель щитов» — болт со спиралевидным наконечником. Натянуть его с помощью «козьей ноги» было делом нескольких секунд.

Я прицелился.

Щёлк!

Звук выстрела был сухим, злым, совсем не похожим на певучий звон тетивы лука. Болт не полетел — он пронзил пространство.

Не было синей вспышки. Вместо этого в момент соприкосновения с магическим полем раздался высокий, дребезжащий звук, похожий на треск лопнувшего стекла. Магический щит на мгновение подёрнулся рябью, как вода, в которую бросили камень, а затем… рассыпался дождём тусклых искр.

ХРЯСЬ!

Лишённый магической защиты, дубовый щит не выдержал. Болт пробил его насквозь, разнеся в щепки, и ушёл в земляной вал за ним на полметра.

На полигоне воцарилась мёртвая тишина. Гай Длинный Лук смотрел на свой лук, потом на мой арбалет, и на его лице было написано полное недоумение. Луций стоял с открытым ртом, не веря своим глазам.

Но я смотрел на Вулкана.

Мастер-кузнец медленно подошёл к тому, что осталось от щита. Он поднял самый большой обломок, провёл пальцем по рваным краям дыры. Затем подошёл к земляному валу и с трудом вытащил из него болт. Наконечник даже не погнулся.

Он долго молча смотрел на болт, потом на меня. В его глазах больше не было ни скепсиса, ни упрямства. Там было то, что я хотел увидеть. Понимание. И огонь. Тот самый огонь, что пылал в его глазах.

— Двести арбалетов, — глухо сказал он, будто давая клятву. — И десять тысяч болтов. Они будут готовы, магистр. Даже если мне придётся ковать их голыми руками.

Он развернулся и, не говоря больше ни слова, пошёл обратно в кузницу. Через минуту оттуда донёсся яростный, оглушительный грохот молотов. Это был новый ритм. Ритм отчаяния и надежды. Ритм войны, в которой у нас только что появился шанс.

Глава 18

В прошлой жизни у нас была поговорка, которую обожали повторять седые полковники из штаба тыла: «Дилетанты обсуждают тактику, профессионалы — логистику». И чем дольше я жил в этом новом мире, тем больше убеждался в их правоте. Можно выковать самый лучший меч, но он бесполезен в руках голодного солдата. Можно построить самые неприступные стены, но они падут, если у их защитников закончатся стрелы и бинты.

Мой путь лежал к главному продовольственному складу. Вернее, к тому, что раньше было главным складом. Теперь это был лишь один из пяти. Старый интендант Флавий, которого я с позором изгнал за казнокрадство, держал всё в одном месте — в огромном, сыром подвале под главной казармой. Это было не просто глупо, это было преступно. Один удачный подкоп, один пожар, одно обрушение — и весь легион остался бы без еды через три дня.

Моя система была иной. Я разделил все запасы на пять частей. Два склада были подземными, хорошо укреплёнными, в разных концах крепости. Ещё три — наземные, но замаскированные под обычные хозяйственные постройки. Потеря одного или даже двух складов не была бы для нас фатальной. Это была простая диверсификация рисков, азбучная истина из моего мира, которая здесь казалась откровением.

У входа в «Склад Альфа», как я их пронумеровал, меня ждал Тит. Бывший квартирмейстер, а ныне — мой главный помощник по снабжению. После ареста Флавия я не стал назначать нового интенданта, а взял управление логистикой на себя, создав команду из нескольких надёжных унтер-офицеров. Тит, педантичный и