Тёмный Восход - Азат Туктаров

Дрожащими руками он избавился от остывшего напитка и плеснул нового кипятка в расписную чашку.

Чай был крепким и обжигающим. Толян втянул губами с шумом вкусный напиток. Это немного успокоило и привело его в чувство.

Он протянул руку за пазуху и потрогал странный листок. «Человек похуже зверя!». Выходило, что оберег Романа скорее был не от мифических чудовищ, а от вполне реальных людей.

Грохот и шум вновь не дали Анатолию сосредоточиться.

Со стороны лестницы на веранду взобралась целая толпа, человек десять. Все они были ярко одеты, веселы, говорили и кричали беспрерывно друг другу всякие слова.

Впереди шёл молодец в тёмных очках, одетый чрезвычайно стильно. Толик, в силу своей отсталости и незнания веяний больших городов, придумал себе, что перед ним артисты цирка.

Молодец иногда оборачивался и кричал следующей за ним толпе:

«Эй вы, крысы, будьте бдительны и не подцепите здесь какую-нибудь занозу в ваши лапки».

Толпа одобрительно гудела! Люди смеялись и передавали эти слова дальше, другим. На веранде все они закружились и разметались по всей площади, создавая невообразимый для этого места хаос. Кто-то рассматривал картину, стоящую у двери, кто-то болтал, опёршись о перила.

Напротив Анатолия уселась веснушчатая полная девица в накинутом на плечи весьма потёртом манто. Она налила себе в белый пластмассовый стаканчик чай и принялась его помешивать деревянной палочкой.

Поглядывала с неосторожным вниманием на техника. В то же время перебрасывалась фразами с нависшим над нею загорелым мужчиной средних лет. В длинной цветастой рубахе, торчащей из-под расстёгнутого короткого полушубка. У него на шее красовалась большая серебряная цепь с красивым амулетом посередине.

Фразы их были чудными и не совсем понятными Толику.

«Не будь абьюзером…», — призывала скороговоркой девица мужчину, на что тот отвечал:

«Не агрись, дорогая моя…» — и пожимал растерянно плечами.

К столику подбегали другие персоны и кричали «Можно чаю?». Анатолий порывался налить его. Но стаканы не находились, и поэтому люди убегали прочь, без всякого чаевничания.

Наконец, к столику подлетел молодец в чёрных очках. Наклонился к Анатолию и прокричал:

— Господин Дюн у себя?

«Что случилось? Отчего им всем сегодня понадобился Роман Акакьевич?» — подумал Толян и указал рукой в сторону злополучной двери:

— У себя, он там. Правда, у него кто-то был. — напрягая связки, громко ответил Толик.

— Хорошо, очень хорошо. Пойдите, доложите, что «просветлённые» уже здесь и ко всему готовы.

— Я не докладываю, вы уж сами как-нибудь.

Молодец хмыкнул, пожал плечами и отправился к заветной двери. Девица в манто вдруг положила тёплую ладонь поверх руки Толика. Странно посмотрела на него карими глазами, полными неопределимой надеждой и произнесла:

— Молодой человек, вы с нами или нет!

— Я-то?! — несмело вымолвил Толик, не зная, что сказать в ответ.

Ему очень понравилось женская теплота ладошки на его руке! Что-то давно забытое шевельнулось в нём.

Девушка, видимо, это почувствовала, оторвалась от него и принялась весело и заливисто хохотать. Мужчина рядом с ней удивлённо взглянул на неё сверху вниз, затем перевёл взгляд на лицо Анатолия и вдруг выкрикнул громко:

— Не сметь, Дарья Алексевна! Не сметь!

Тут уже удивился Анатолий. Дарья Алексеевна же не обратила никакого внимания на неожиданный выкрик. Достала откуда-то из-под манто тонкую, изящную сигаретку и стала крутить её нежными пальцами, оглядываясь в поисках источника огня.

Сверху протянулась рука обиженного на неё товарища с горящей зажигалкой. Девушка, бросив недовольный взгляд на мужчину, наконец прикурила.

— Вы для чего здесь? — спросил Анатолий у девицы с сигаретой напротив.

— Не знаю. У нас всё решает Гамельн. Сказал: сегодня едем к очень нужному человеку. Мы поехали!

Хоровод на террасе постепенно стих, все устроились тем или иным образом и принялись разговаривать в ожидании дальнейших распоряжений. Молодца в тёмных очках не было нигде видно. Наверное, он всё-таки прошёл в заветный кабинет Романа Акакьевича.

— Мы боремся с непониманием и затмением людским, — лениво высказывалась Дарья Алексеевна, попыхивая сигареткой в своих выпукло выкрашенных губах, — люди ничего не хотят понимать!

— Нет, не так, Дарья, не так! — торопливо загнусавил тип в длинной рубахе над ней. — Люди не темны, а заморочены цивилизацией! Гаджеты, вакцины, машины уводят нас от естественного состояния, разделяют нас и…

— Ах, Артемон, оставьте эти ваши гнусности! — бросила девица своему товарищу. Изящно стряхнула пепел с сигаретки на пол и обратилась к Толику:

— Тусим мы просто. От нечего делать, от благ цивилизации.

Стоящий рядом с ней замолчал и обиженно поджал губы. Анатолий ничего не понял. Значит, решил техник, у этих людей какая-то отдельная, строгая миссия, несмотря на их весёлый, развлекательный вид.

— Так, длиннохвостые, заходим все к Роману Акакьевичу и аккуратно размещаемся в его кабинете, — молодец в тёмных очках вылетел в центр веранды и закрутился. Он махал руками, оглядывался и призывал всех к проходу через заветную дверь.

Люди тотчас вскочили, сорвались со своих мест и выстроились гуськом. Друг за другом они исчезли в глубины кабинета олигарха. Девица на прощание улыбнулась Толяну, вскочила, подхватила мужчину с цепью на шее под руку, и они нырнули в ту же дверь.

Растерянный Анатолий водил глазами по опустевшей террасе перед ним. Он не понимал хоровода сегодняшних посетителей и гостей в никому не нужном, ещё вчера заброшенном дачном домике.

Между тем в брешь из серых туч выглянули солнце и синее небо. Пустота и заброшенность дачи на мгновение, другое изменились.

На полу террасы тут же сплёлся узор из света и тени. За оградой сквозь деревца и заросли образовалась ясная и далёкая перспектива окрестных угодий.

Толик увидел это! Забылись посетители, вздорная болтовня и веснушчатая полная девица с тёплой ладошкой.

Ему захотелось скорее прочь отсюда. Захромать по солнечной кромке тающего снега.

Толян вспомнил, как он проделывал это в Сибае. Как пробирался сквозь оседающие от весеннего тепла сугробы к тёмному и вечно распахнутому входу в родной, дощатый, плохо выкрашенный барак. Там, наверху, за крайним окном на втором этаже притулилась его комната со всяким старым, но таким родным технику-смотрителю барахлом.

Толик подошёл к лестнице. Начал по привычке примеряться, как бы ему поудобней спуститься с неё со своей правой укороченной ногой. Но его остановил голос Романа, далёкий, но ясный, донёсшийся из-за закрытой двери:

— Толик, зайди ко мне!

Анатоль с сожалением кинул взгляд на поверхность земли около первой ступеньки. Он примерился и сплюнул туда сквозь крепко сжатые зубы. Закряхтев, повернулся и захромал в сторону пресловутой двери.

По пути он бросил взгляд на сражающихся грешников, при солнечном свете они не показались такими устрашающими, как при