Снегурочка - Константин Владимирович Денисов

Но разве это не повод, чтобы продать свою жизнь подороже?

Я издал воинственный клич и начал прыгать вниз по ледяным уступам, стараясь добраться до шара слизи как можно быстрее. Думаю, что Карачун изверг из себя этот сгусток Йети, чтобы они разобрались со мной, потому что для него я был слишком мелкой целью. И чем быстрее я до них доберусь, тем больше у меня шансов с ними разделаться, пока они не оклемались, не организовались и не напали на меня скопом.

Карачун мне даже немного помог, одной своей лапой толкнув шар слизи в мою сторону. Он убирал его из-под себя, чтобы опустить свою тушу на прежнее место, но мне так бежать было значительно ближе.

Карачун опустился обратно, и те Йети, которые «вылупились» первыми, оказались раздавлены его телом. Ну да, чего мелочиться? Кто считает этих крохотных насекомых, неважно свои они или чужие. И тех, что осталось, должно вполне хватить.

Я, ещё будучи далеко, начал стрелять в них молниями и запускать плазменные шары. В этом деле я поднаторел за последнее время, и эти шерстяные ублюдки не представляли для меня серьёзную опасность сами по себе. Опасным было только их количество. Просто если их будет пара сотен, и они нападут разом, я могу не успеть их перебить. Если до меня успеет добежать хоть один, его удара мне хватит, чтобы отправиться в нокаут.

Где-то на периферии сознания пульсировала мысль, обдумать которую мне было некогда, но она была очень важной и, возможно, ключевой. Ледяной монстр рожает теплокровных существ, пусть и живущих в холоде! Это странно! И этот парадокс может оказаться совсем не случайным.

Но, как я уже и сказал, обдумать всё это, у меня просто не было времени.

Мне везло, Йети вылуплялись из слизи постепенно, слой за слоем, отделяясь от шара. Это давало мне возможность уничтожать их небольшими группами, не позволяя накапливаться в количестве необходимом для атаки.

Бой получился очень последовательным и предсказуемым, так что он даже больше походил не на драку, а на истребление. Убивая Йети одного за другим, максимум по двое или трое, я, чтобы не заскучать, начал немного экспериментировать.

Я и раньше пробовал придавать создаваемой мной плазме разную форму. Если сначала я умел делать только шаровые молнии, то постепенно уже мог и струёй ударить, и защитную стену выстроить. Да и управление летящей плазмой тоже было мной освоено ещё до открытия чакры. Теперь же я решил пойти дальше. Вспомнив про плазменные мечи Амины, я попытался создать нечто подобное.

Сразу не получилось, да и то, что я смог изобразить потом, вряд ли можно было назвать мечами. Если только лазерными, как в «Звёздных войнах», этот образ был ближе всего, но и он не очень точный.

Мне удавалось создавать и контролировать продолговатые сгустки плазмы, которые как бы служили продолжением моих рук. В целом, для первого раза это было неплохо, и эксперимент можно было даже считать удачным. Также я создал плазменное копьё.

Основная проблема была в том, как эти штуки держать и контролировать. Они всё-таки были не материальными, а энергетическими, поэтому крутить копьём, как палкой не очень получалось. Но кое-какие движения можно было сделать, и в некоторых ситуациях это оружие вполне может быть востребовано. Например, теперь я вполне мог отрубить башку противнику продолговатым сгустком плазмы, что неоднократно проделал.

Когда мне всё это надоело, я воткнул плазменное копьё в оставшийся шар слизи, загнал его внутрь, там трансформировал в шар и начал его растить, готовя к взрыву. Можно было это сделать и раньше, но очень хотелось удовлетворить свою клокочущую внутри ярость и жажду крови. Я понимал, что этим ничего не исправлю, но иногда очень хочется крушить и убивать. Обычно, даже когда такие желания появляются, мы их сдерживаем. Но сейчас я мог убивать без зазрения совести, выпустив наружу все свои первобытные инстинкты.

Удовлетворённый, перемазанный кровью с головы до ног и немного опустошённый, я направился обратно к краю кратера, чтобы взобраться повыше. Здесь, внизу, рядом с тушей Карачуна я чувствовал себя не очень уютно.

Удалившись на безопасное расстояние, я взорвал свой шар плазмы внутри слизевого инкубатора Йети.

Немного не рассчитал, и меня заляпало слизью, кровью и кишками Йети ещё сильнее.

— А-а-а-а-а-а-а! — задрав голову проорал я от возмущения, но винить в этом особо было некого. Дублёнка была бесповоротно испорчена…

О чём это я? О дублёнке? Серьёзно? Какое мне на хрен дело до какой-то дублёнки, если сегодняшний закат я увидеть уже не планирую?

Кстати, о закате! Чёрный ураган опустился уже практически на гору, хотя здесь ветра почти не было. Мы были в глазу урагана, и в кратере, наоборот, воцарился полный штиль.

Я только собрался карабкаться наверх, как вдруг увидел, что из-под Карачуна лезут какие-то существа. Я пригляделся и понял, что это точно такие же ледяные големы, что атаковали нас на подходе к Сокольникам.

— Что, шерстяные ублюдки закончились, в дело пошли ледяные? — проорал я и пошёл обратно, пуская горизонтальные разряды плазмы. Это было похоже на расходящиеся от меня круги на воде. Тонкая плазменная лента летела вперёд параллельно земле, разрезая всё на своём пути. Я пульсировал этими расходящимися лентами, разрезая големов десятками.

— Хм, и почему я раньше не додумался так делать? — пробормотал я, — хотя, надо сказать, расход маны идёт приличный!

Големы всё лезли и лезли, когда рубленных на куски ледяных ублюдков накопилось достаточно, они начали собираться обратно, резко увеличив свою численность.

— Да, с Йети было попроще! — сказал я и решил, что будет проще обороняться наверху. Да и хотелось уже подняться на один уровень с Карачуном, а то он всё больше начинал на меня давить своей нависающей сверху тушей.

Я выбрался на прежнее место. Големы лезли снизу сплошной массой. Вряд ли я смогу их всех перебить, учитывая, что они потом собираются из осколков заново. Нужно решать вопрос более радикально!

— Эй, ты, ледяная мразь! — проорал я Карачуну, — обсудим сложившуюся ситуацию?

Тот, ожидаемо, никак не среагировал на крик «букашки».

— Не смей меня игнорировать, урод! — психанул я и вонзил в него свои щупальца, вливая в Карачуна ману.

Тварь аж подпрыгнула на своих длинных ножищах и, раззявив в своём туловище огромную дырищу, издала пронзительный вопль, который своей звуковой волной отбросил