Снегурочка - Константин Владимирович Денисов

Когда эта штука начала тыкаться в отверстие, через которое я от него сбежал, я создал плазменное копьё, и сам потыкал в него с огромным удовольствием, пока он, извиваясь, не убрался восвояси.

Однако стало понятно, что на одном месте задерживаться нигде не стоит и за мной рано или поздно придут… а точнее, приползут.

Я не пошёл никуда по новому коридору, а стал рубить стену с противоположной его стороны. Она оказалась немного толще, чем первая, и за ней меня ждало, наконец-то, кое-что новенькое. А то меня эти путешествия по ледяным кишкам уже утомили.

Надо сказать, я уже прилично так замёрз и успел пожалеть о легкомысленно брошенной, пусть и грязной дублёнке. В ней бы сейчас было куда теплее. Холод был ещё одной причиной, заставляющей меня всё время двигаться.

Так вот, прорубив эту очередную стену, я увидел довольно большое пространство. Запустив туда светоч, я постарался понять, где именно нахожусь. Вокруг было много больших шаров слизи… которые мне напомнили тот, что вывалился из Карачуна напичканный Йети. Здесь, получается, они созревают? Или это что-то вообще другое, просто слегка похожее. Так и внутри человека наверняка, если уткнуться в них носом, все органы будут похожи один на другой. Это на картинках они сильно отличаются. А внутри? Сомневаюсь, что каждый сможет отличить сердце от печени вот так, навскидку, не видя, где именно этот орган находится, а просто рассматривая его в упор.

Однако мой пытливый ум всё же хотел понять, где я оказался. В любом случае это было интереснее, чем кишки, главное, чтобы эти волосатые ублюдки не начали сейчас лезть на меня изо всех этих шаров.

Я выбрался из тоннеля и по одному из шаров спустился на пол. При ближайшем рассмотрении я убедился, что это именно «Йети-хранилище». Эти шары были точно такими же, как тот, что я видел.

Шары были понапиханы очень плотно, я между ними едва находил место, чтобы протиснуться. Всё продолговатое «помещение», заполненное шарами, с одного конца было закрыто, а вот с другой сужалось и уходило наверх к видневшемуся там отверстию. И, похоже, что шары там имели несколько другую структуру. Когда я до них добрался, то увидел, что они более прозрачные. И сквозь эту прозрачность я увидел кое-что, заставившее меня стиснуть зубы и сжать кулаки.

Внутри шаров были люди. Обнажённые мужчины и женщины были сплетены в самых невообразимых позах. Я бы подумал, что они мертвы, если бы не видел впоследствии эти шары в действии.

Да и выглядели эти люди не совсем обычно. Они ещё не очень сильно изменились, но уже в некоторых местах начали зарастать шерстью, причём и мужчины, и женщины. Да, до Йети им было ещё далеко, но процесс шёл.

Чем ближе к выходу я продвигался, тем прозрачнее становились шары и тем менее изменёнными были люди в них.

Возле самого крайнего шара я остановился. Здесь люди выглядели совершенно нормальными. Я сейчас находился на возвышении, и передо мной открылась панорама на весь этот инкубатор.

Вероятно, в самом конце находились эти слизевые контейнеры с уже полностью сформировавшимися Йети, которые Карачун исторгает из себя по мере необходимости. Скорее всего, он и управляет ими каким-то ментальным образом. Потому что у тех снежных людей, которых мы видели, от человеческого сознания осталось не так уж и много.

Я вдруг вспомнил про Барбинизатор! В целом, процесс был чем-то похож, только там он был направлен на позитивный результат, а здесь изменения носили скорее характер деградации. Выращивалась армия тупых и послушных слуг, которые могут делать чёрную работу, которую не может выполнять сам Карачун.

Интересно, где он добывал тела… или это были не тела, а вполне себе живые люди? Скорее всего. Может быть, эти самые Йети их ему и поставляют, вылавливая в округе случайных прохожих из тех, кто не может за себя постоять? Да, с нами бы такой номер не прошёл!

Аналогия с Барбинизатором была тревожная и не очень мне нравилась. Однако, один раз поймав эту мысль, я больше не мог выкинуть её из головы.

Уничтожать эти шары было сейчас бессмысленно… да и рука у меня, честно говоря, не поднималась. Всё же там были люди. И где провести границу, когда они уже стали Йети? Да и в этих волосатых чудиках может быть, нет ничего плохого, когда ими не управляет злая воля и не натравливает ни на кого.

Всем нужна армия, причём, желательно, полностью покорная и готовая исполнить любой приказ. В последнее время я постоянно с таким сталкивался, начиная от подземной базы Тритона и дальше по пунктам.

Побочным продуктом его деятельности были Голыши-железнодорожники. Ситуация очень походила на Йети. Если этих мохнатых сейчас оставить без присмотра, они наверняка тоже собьются в стаю, облюбуют какую-нибудь территорию и, поселившись там, начнут терроризировать соседей и случайных прохожих. Но их ли в этом вина? Их ли это выбор? Нет!

Выходило, что-либо Карачун значительно умнее, чем мне до этого казалось. Следовательно, он не просто стихийное бедствие, а другая форма жизни, которой сложно говорить на одном языке с людьми, и он живёт и действует в какой-то своей, непонятной нам логике. Либо, это тоже всего-навсего орудие, которым управляет кто-то другой, более могущественный.

Но кто это тогда такой, раз у него такие мощные твари на побегушках?

Также оставался открытым вопрос со снегурочками. Они наверняка знали больше, но что-то заставляло их служить этой твари. Причём служить преданно, не щадя собственной жизни!

Я направился к единственному выходу из этого места и с удивлением обнаружил, что под ногами у меня что-то хлюпает! Это была какая-то вязкая субстанция, возможно, та же самая, что и в шарах, только более жидкая.

Жидкая!

Я постоял, немного прислушиваясь к своим ощущениям, и вдруг понял, что здесь относительно тепло! Не жара, конечно, но температура выше, чем во всех остальных местах внутри Карачуна… да и чем снаружи тоже.

Я повернулся к выходу. Оттуда тянуло тёплым ветерком.

Всё вокруг было если не белым, то светло-серым, матовым, без ярких красок. Я вообще как будто попал в монохромный мир. Единственное, что имело цвет, это тела людей в шарах слизи. И то они уже были блёклыми и выцветшими. А коридор передо мной имел розоватый оттенок, который темнел с каждым метром. Я запустил туда светоч,