Казачонок 1861. Том 4 - Петр Алмазный

— Ты… осторожней там, — выдавил он.

— Ага, — кивнул я и, попрощавшись, вышел во двор.

Если я правильно просчитал этих ухарей, они должны ухватиться за возможность меня сцапать на охоте. Это для них самый безопасный способ выполнить задачу и не лезть в рискованную историю прямо в станице. А мне как раз это и нужно.

— Быстро ты обернулся, — буркнул дед. — Взял Семенович убоину?

— Угу, — кивнул я, показав монету. — Четвертак дал.

Дед хмыкнул, приглядевшись ко мне.

— Не темни, Гриша, сказывай, чего затеял, — сказал он.

— Тут дело такое, — я глянул в сторону ворот, не слышит ли кто. — Те «купцы», про которых Проня ночью сказал, у Николая Семеновича остановились. И, похоже, думают, как ко мне подобраться. Господа вчерашние, ученые, укатили поутру в Пятигорск, а этих вот оставили.

— И? — только и спросил дед.

— Взгляды их мне не понравились. Такие же, как у тех варнаков, с которыми я в Георгиевске да Пятигорске дело имел. Не похожи они на торгашей, хоть убей. И вот ждать мне не хочется, пока эти ухари что-нибудь выдумают. Хочу так с ними встретиться, чтобы все по моим условиям прошло. А не ждать подвоха здесь, в станице. Один черт ведает, что этим дурням в головы прийти может. Разговорить их надо, а на постоялом дворе — ну никак не сподручно. Потому и собираюсь сейчас как будто на охоту. Думается, им тоже приспичит «по торговому делу» в ту сторону прокатиться. И если все так, то там все и устрою — подальше от чужих глаз да болтливых языков.

— Разговоришь… — дед сплюнул в снег. — Опять ты, шельма, за свое…

Он не договорил, махнул рукой:

— Деда, все по уму сделаю, не переживай. Доверься. Я же тебя еще не подводил, — сказал я.

— А, — мотнул он головой. — Делай как знаешь. Только головой прежде думай да не дури.

В ответ я улыбнулся и стал собираться «на охоту». Вот только зайцы в добыче окажутся или «купцы» залетные — это еще вопрос.

Собрался я довольно быстро и выехал со двора. Звездочка мерно вышагивала, я почесал ее за ухом и гадал: рванут ли эти гаврики за мной.

Повернул к дороге на Боровскую, несколько верст шел по ней, а потом свернул в сторону балки. Всего до нее было около десяти верст. Летом я там камень для ледника себе набирал. Сейчас осматривал свои следы — чтобы по ним определить было легко, куда я двинул. Коли глаз наметан — по такому следу пройти несложно.

На ходу открыл кокон, в котором сидел мой разведчик.

— Ну что, братец, — сказал я. — Вот и твоя работа начинается.

Дал сапсану кусок кабанины — для этого пернатого проглота я целую кастрюлю мяса нарезал. Он, быстро расправившись с угощением, споро взмыл в воздух, а я продолжил путь. Когда сапсан найдет то, что нужно, сам меня «позовет».

Минут через десять именно так и вышло. Я вошел в состояние полета и увидел с высоты тропу к балке, отворот от основной дороги на Боровскую. По ней, продираясь через снег, двигался возок. А за ним — один верховой.

Похоже, купцы клюнули на приманку, и спектакль, что мне пришлось разыграть, зря не прошел.

Я прикинул, вспоминая местность. Балка шла змейкой, с двумя резкими изгибами, а ближе к середине сужалась так, что возок мог идти только прямо, без маневров. По бокам — кусты, кочки, снежные навалы. Укрытий хватало.

До балки оставалось версты две. Я решил: лучше дотянуть до самого узкого места. Там можно и Звездочку спрятать, и самому залечь так, что с тропы не увидят.

Кобыла шагом минут за двадцать доставила меня до нужного места. Спустились в балку по пологому склону и отошли в сторону, подальше от тропы, чтобы шальной пулей не зацепило. Накинул попону, на морду привязал мешок с овсом.

— Теперь жди, красавица, отдыхай, — потрепал я ее по шее.

Она только фыркнула в ответ.

Хан уже два раза возвращался отогреться в коконе и слопать порцию мяса, но в основном все это время вел наблюдение.

Я выбрал место для засады чуть выше тропы, в кустарнике. Снизу меня почти не видно. Но следопыт увидит, что я проехал дальше — для этого пришлось маленькую петлю сделать, иначе снег выдал бы все мои замыслы преждевременно.

Скоро я расслышал скрип полозьев. Быстро вошел в режим полета и сверху увидел, как возок спускается в балку. Верховой двигался следом, метрах в тридцати. Я дождался, пока они втянутся полностью. С высоты птичьего полета наблюдал, как вся троица озирается по сторонам, держа ружья наготове.

Расстояние от моей лежки до дороги, когда они подойдут, будет шагов сто пятьдесят, может, чуть меньше. Поэтому я решил пользоваться винтовкой Кольта M1855 — шесть выстрелов без перезарядки на такой дистанции пригодятся.

Нужно было постараться оставить всех живыми, а уж там как пойдет. Я дождался, когда они приблизятся к узкому месту. Верховой выдвинулся вперед, поравнялся с возком, крутил головой.

Грохнул выстрел. Я попал верховому прямо в бедро. Он вскрикнул и свалился с коня в снег. Конь заржал, дернулся вперед, сразу закрыв мне обзор.

— Засада! — заорал кто-то из возка.

Возница не растерялся: рывком попытался развернуть лошадь, видимо, собирался выкатить возок назад. Сидевший в возке, быстро определив, откуда по ним лупят, вскинул свой карамультук и выстрелил, ориентируясь по облаку дыма.

Ветка, срезанная пулей, хлестнула меня по щеке, поцарапав кожу. Я перекатился чуть влево, под другой куст — на заранее примеченное место. Возница тоже окутался дымом — выстрелил, впрочем, примерно туда же.

Я поймал силуэт пассажира, когда тот снова высунулся для выстрела. Выцелив плечо, нажал на спуск. Его дернуло от удара, он повалился на сиденье, выронив оружие и заорав.

Возница, сам скрываясь за конем, не оставлял попыток развернуть повозку. Но место было слишком узкое для быстрого разворота — я его именно из-за этого и выбрал. Наконец он это понял, юркнул с облучка на снег и затих. Видать, торопливо перезаряжался.

Я не дергался — смысла не было. Двое уже выведены из строя. Первому бедро, похоже, разворотило основательно. Если я перебил бедренную вену, он уже не жилец —