Меч и посох - Дмитрий Чайка

— И вот что мне с вами всеми делать? — шептал я, глядя, как эти отважные, свирепые и простые как дети мужики наливаются вином, громогласно хохочут и хвастаются. — Пропадете ведь ни за грош, дурни!

— Бренн! — пьяный в дым брат Даго полез обниматься. Он щекотал меня пышными усами и бормотал, стараясь, чтобы не слышали соседи по столу. — Дай поцелую тебя, брат. Молодец ты. Не дал нас рассорить. Клин в нашу семью вбить хотели, твари хитрозадые.

— Не дам, — обнял я его.

Елки-палки, а ведь я люблю этого мужика. Он родной мне. Даго умрет за меня не задумываясь. Только он точно такой же, как и все всадники вокруг нас. Он повернут на своей чести и независимости, как польский магнат, каковыми мы, по сути, и являемся. Склочные, неспособные договориться между собой феодалы, которых империя прибьет, как таракана тапком. Сразу же, как только в Сиракузах закончат делить власть.

— Пять лет, — шептал я. — Всего пять. При желании можно эти пять превратить в семь-восемь. А потом все, за нами придут. Только пограничной твердыни в виде аллоброгских ущелий и перевалов Арвернии у нас больше нет. Клеон сделал самую сложную работу: он создал плацдарм для дальнейшего наступления. Плодороднейшие земли от Кабиллонума до Бурдигалы будут почти беззащитны перед новой армией вторжения.

Я смотрел на безудержную пьянку, которая разворачивалась на моих глазах. Эти люди напоминали мне мотыльков. Беззаботных, почти лишенных мозга насекомых, которые не понимают, что пять или даже десять лет для настоящей империи — ничто. Автократория потому и называется Вечной, ведь она отмеряет время куда большей мерой, чем мы. Она существует почти тысячу лет. И не имеет никакого значения, кто именно носит сегодня трехцветную корону, потому что настоящей властью обладает правящий класс. А он свой выбор сделал.

— У нас же пушки есть! — заорал кто-то. — Пойдем на битуригов! Припомним им все!

Восторженный вопль стал ему ответом. Ну вот, именно этого я и боялся. Глупость людская не лечится. Это навсегда.

— Эта война неугодна богам! — услышал я до боли знакомый голос.

— Это почему же, мудрейший? — обиделись всадники. — Пора с них за наши обиды спросить.

— Богам угодна война с арвернами, — произнес Дукариос.

— Так теперь это ванакса земли, — растерянно переглянулись всадники. — Он нам этого не простит.

— Всадников-предателей истребить под корень! — Дукариос стукнул посохом. — И тогда ванакс нам только спасибо скажет. Он их землю заберет, а мы вознаградим себя скотом, золотом и рабами.

— Да-а! — заорали всадники, которым, в принципе, было все равно кого грабить.

— Род Ясеня возьмет треть добычи, — продолжил отец. — В конце концов, это наши пушки и наш порох. Это будет справедливо, благородные…

Ну вот, пришел папа и все разрулил. А я еще волновался, куда деть дурную силу этих идиотов. Нужно просто взять и отправить их в поход за чужими коровами. Дукариос держит ситуацию на кончиках пальцев. Ведь именно он исподволь управляет этим бестолковым стадом уже много лет. Я тоже хочу этому научиться. Мечом и посохом… Мечом и посохом…

Глава 19

Одуревший от ужаса Гектор висел на перекладине и визжал от боли тонким поросячьим манером. Под его стопами разведен огонь, и как бы ни пытался он отвести ноги от костра, у него ничего не выходит. Силы заканчиваются, и злое пламя вновь начинает жадно лизать пальцы. Его обступили солдаты, которые разглядывают бывшего небожителя с плотоядным, каким-то детским любопытством. Он всегда ненавидел их. Презренная, зловонная чернь, не стоящая его плевка. Гектор до сих пор не мог осознать, что с ним происходит. Просто в дом префекта Лигурии, где он гостил, ворвались фессалийцы, перестреляли охрану, а его самого засунули в вонючий мешок и привезли сюда. Судя по истошным воплям, что донеслись до него, стражу у городских ворот они попросту порубили саблями.

— Где ты в последний раз встречался с Бренном, сыном Дукариоса? — спрашивал ненавистный двоюродный братец Клеон, который равнодушно взирал на его мучения.

— В храме Священной Крови! — завопил Гектор, который уже понял, что ни угрозы, ни мольбы, ни обещания немыслимых благ ему сегодня не помогут.

— Последний вопрос, и я прекращу твои страдания, — ледяным тоном спросил у него Клеон. — Передать варварам оружие и порох придумал ты или твоя мать, ванасса Хлоя?

— Ма-а-ать! — орал одуревший от ужаса Гектор, к ляжке которого в этот момент приложили раскаленную кочергу. Тогда он даже не осознал, в насколько простую ловушку угодил. Братец изрядно помучил его перед тем, как начать задавать вопросы, начисто отбив способность размышлять.

— Убрать огонь! — распорядился Клеон, и солдаты беспрекословно исполнили его приказ.

А легион на глазах превращался в дикого зверя. Они уже миновали пограничную крепость и вошли на территорию Вечной Автократории. И теперь, получив подтверждение словам варвара-кельта, солдаты наливались дикой злобой. Они хотели идти на Сиракузы, чтобы обрушить на тех, кто гнобил их столько лет, всю свою ярость и ненависть. Легат поднял руку, призывая к вниманию.

— Воины! Соратники! — крикнул он. — Чего достоин этот человек? Какова будет его участь? Одно ваше слово, и я его отпущу. Одно слово, и прикажу казнить. Жизнь или смерть?

— Смерть! — выдохнул легион.

— Тогда пусть каждый подойдет и отрежет от его тела по куску. Но пусть этот кусок будет маленьким! Оставьте немного своим друзьям! Тот, кто убьет пленника, получит пятьдесят палок. Тот, кто откажется исполнить приказ, разделит судьбу предателя!

Клеон подошел к Гектору, воющему от невыразимого ужаса, отрезал мочку его уха и показал всем. Воины заорали в восторге. Они еще не поняли, что теперь у них не получится сдаться в плен или перебежать на ту сторону. Они виновны в страшнейшем святотатстве. И наказание за него одно — мучительная смерть. Шорох кинжалов, извлекаемых на свет, привел Гектора в такой ужас, что он снова завизжал, пронзительно и тонко, как поросенок под ножом мясника.

* * *

Неф сошел с борта корабля и со стоном наслаждения топнул калигой по твердой земле. Он устал от двухнедельной качки, как последняя собака. Такой караван не поплывет быстро. Пока в Сиракузы привезли только две когорты, и