Мастер Рун. Книга 7 - Артем Сластин

что именно он сделал, и попытаться повторить. Или хотя бы не повторить ту же ошибку дважды, что уже считалось прогрессом. Так же, как я учился Идущему в Ритме, и единственное отличие было в том, что меня там постоянно убивали.

— Ты опять ведёшь плечом, — говорил он, уводя мой кулак в сторону мягким, едва заметным движением ладони, от которого я проваливался вперёд и получал толчок в спину, не сильный, но обидный. — Плечо должно идти после кулака, не раньше.

— Я стараюсь.

— Стараются в монастыре. Практики делают. Закончили тренировку, время поработать.

У Цао работал я мало, больше занимался изучением того, что принес посыльный от мастера Лин и тем что нашел в гильдейской библиотеке, которую посетил на следующий же день, когда почувствовал, что мне не хватает теоретической базы для работы с записями Лин Шуай. Записи, три свитка и одна потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте, которую мастер Лин передала, как и обещала, без личного визита. Цао принял их молча, развернул, просидел над ними полчаса, не читая, просто касаясь бумаги, а потом передал мне и сказал:

— Изучи. Когда будешь готов, приступим.

Записи Лин Шуай были, если честно, гениальными. Она описывала работу с этером в металле не как нанесение рун на поверхность, а как диалог с материалом, где руна — это не приказ, а предложение, которое металл может принять, а может отвергнуть, и задача мастера, не заставить, а убедить.

Каждый завиток в её схемах имел обоснование, каждый поворот линии объяснялся свойством сплава в конкретной точке, и я видел, как она слушала металл и шла за ним, подстраивая рунную структуру под внутреннюю логику заготовки. Это я понимал так же работал с камнями, но с железом было немного не так. Я проектировал руну заранее, рассчитывал нагрузки и потоки, а потом наносил на поверхность, игнорируя неоднородности материала, или, в лучшем случае, учитывая их как помехи, которые нужно обойти. Она делала наоборот, сначала изучала материал, а потом строила руну вокруг его особенностей, превращая дефекты в узловые точки, а неоднородности в каналы.

Мои микроруны, те самые, которыми я так гордился при создании кирок, были грубым приближением к тому, что она делала интуитивно. Я нащупал принцип, но не понял его до конца, а она жила внутри этого принципа и дышала им.

Вот поэтому мне и нужна была библиотека, где лежали специализированные тексты по теории рун, которые обычно давали читать только мастерам от шестого класса и выше. Мой жетон шестого класса, заставлял собой гордиться.

Я провёл в библиотеке четыре часа и вышел с такой кашей в голове, что еле нашёл дорогу обратно. Но каша была полезной. Я прочитал три трактата по теории резонанса рун в многослойных сплавах, один из которых прямо описывал принципы, которые Лин Шуай применяла в своих записях, только сухим, академическим языком, без её живого стиля. Я узнал, что метод слушания металла назывался Гармоническим сопряжением и считался утерянным искусством, известным лишь нескольким старым мастерам, и большинство современных рунмастеров о нём даже не слышали.

А потом я портил тестовые пластины, одну за другой, так как трафаретом тут уже не отделаться и скорее нужно развивать в себе искусство художника и каллиграфа дополнительно, чтобы повторить рисунки на схемах и доспехах. К сожалению моя идея о конвейере пошла прахом, так и не воплотившись. Нет, в теории конечно можно сделать, но только для очень простых вещей, наподобие светильников.

Попробовал её метод «слушания», потратил двадцать минут, чтобы прощупать структуру металла через касание и этер, нашёл три точки напряжения, обрадовался и начал строить руну вокруг них, но перемудрил с центральным узлом, и связка замкнулась сама на себя, сожрав весь вложенный этер за полсекунды. Пластина нагрелась до пары сотен градусов и мне пришлось бросить её в ведро с водой.

— Что это шипит? — крикнул Цао из основной мастерской.

— Творческий процесс! — крикнул я в ответ.

— Если спалишь мне храм, я тебя самого в горн засуну!

Дело неторопливо шло, и гений жены мастера уже не казался гением, скорее избыточностью. Она не видела глазами то, что видел я в подземельях древних. Какие геометрически правильные там используются фигуры и руны и как это всё работает. Но чтобы выполнить заказ верно, и сделать доспех одинаковым, мне нужно было изменить своим правилам и сделать один в один.

Вариант переделать всё с нуля я отбросил сразу, схему доспеха и защиты я пока понимал слишком поверхностно. И отработав положенные часы мастеру, я возвращался домой к обычным будням и своим двоим подопечным.

Лавка приносила деньги. Не горы серебра, конечно, но стабильный, предсказуемый доход, который позволял покупать пилюли для культивации, платить за аренду и кормить себя, Сяо и одного бестолкового щенка. Который, к моему облегчению, начал есть на второй день голодовки, как ни в чём не, бывало, набросившись на козье молоко с такой жадностью, что половина оказалась у него на морде, а другая на полу.

Сяо, кстати, заметно вырос за эти недели, и я имею в виду не физически, хотя и физически тоже, потому что регулярная еда и тёплая постель делали своё дело, а иначе, в смысле уверенности и компетенции. Он научился разговаривать с клиентами так, что те уходили довольными, даже если я ещё не сделал для них заказ. Вёл все записи, корявым, но разборчивым почерком, который я заставил его освоить, выделив на это несколько вечеров и бумагу с тушью. Чтобы я мог понимать, а больше и не нужно. Он торговался с поставщиками, причём торговался лучше меня, потому что обладал каким-то врождённым чутьём на слабости собеседника, которое нельзя выучить, а можно только получить, проведя детство на улицах первого яруса.

Не могу сказать, что клиентов было много, приходили они обычно за одним и тем же, Нагреватели, охладители, дорогие ветродуйки, которые у меня пока не получалось поставить на поток, а делать их постоянно уже приелось. Зато они давали основную прибыль. Были и мелкие заказы на починку чего-либо.

Так передали заказ, который принесли через посыльного, обычного мальчишку лет десяти, который протянул мне свёрток и убежал, не сказав ни слова. Внутри свёртка были два предмета и записка. Первый, браслет из серебристого металла, покрытый рунами, которые я узнал, как руны барьера. Довольно интересная композиция обычного щита, которую я уже не раз использовал и делал, только тут помимо основных нужных трёх рун, были еще начерчены десяток бесполезных, ладно хоть не вредных связок. Словно создатель, задался целью удивить заказчика,