Идеальный мир для Химеролога 7 - Олег Сапфир

Вдруг собака затихла. Пена перестала идти. Красный огонь в глазах погас, уступив место карему, умному и бесконечно грустному взгляду. Пёс поднял лапу и осторожно поскрёб когтем по металлу стола, позвав меня.

Я подошёл, снова положил руку ему на голову, на этот раз агрессии не было.

«Убей меня…» — эта мысль прозвучала в моей голове чётко. — «Я не могу так… Я чувствую, как оно приходит… Я сделаю ей больно… Я не хочу… Убей, пока я — это я…»

Я «нырнул» глубже в его сознание. И увидел океан кровавой ярости, который бился о тонкую плотину его воли. Пёс держался из последних сил, на одной лишь любви к хозяйке. Он готов был умереть, лишь бы не причинить ей вреда.

Это меня сильно зацепило. Такая преданность, такая сила духа… Это заслуживало уважения. Я не мог просто усыпить его, как и не мог сказать женщине, что её друг монстр.

Вариант был только один.

— Нет, дружище, — сказал я вслух. — Умирать ты не будешь.

Я принял безумно рискованное, но единственно верное для меня решение — забрать этот атрибут себе. Да, это опасно. Древняя Ярость может сжечь мои мозги, разорвать энергетические каналы. Если я «откинусь» здесь, в своей клинике, от передозировки чужой злобы — Охотники и Демонологи будут ржать надо мной целую вечность. «Викториан, Прародитель Монстров, погиб, спасая бобика». Смешно…

Но мы и становимся лучшими, когда идём туда, где действительно можем погибнуть.

Я снял с него намордник.

— Смотри на меня, — я положил обе руки на его голову и открыл свои каналы на полную. — Давай, отдавай…

И потянул… Это было похоже на то, как если бы я сунул руки в расплавленный свинец. Атрибут сопротивлялся, не хотел уходить из податливого тела собаки в моё, защищённое барьерами. Он кусался, бился током и жёг напалмом.

«ИДИ СЮДА!» — рявкнул я ментально.

Я вырвал эту чёрную, пульсирующую дрянь из сознания пса и втянул в себя.

Моё тело выгнулось дугой. Ярость ударила в мозг, требуя крови, разрушения, смерти… Перед глазами всё покраснело. Мне захотелось разнести эту клинику, разорвать весь город, уничтожить всё живое…

«Сидеть!» — скомандовал я сам себе.

Я сжал эту ярость своей волей. Спрессовал её, скрутил и запечатал в самый дальний, самый защищённый угол своего внутреннего хранилища. Это было настолько тяжело, что в какой-то момент я почувствовал, как мои ментальные барьеры начинает разъедать, и я провалился в небытие.

…

Темнота

…

Удар сердца

…

Ещё один

…

Я открыл глаза. Красная пелена спала.

Я лежал на полу. Одежда была мокрой, хоть выжимай — пот лил ручьём. В горле пересохло так, что язык прилип к нёбу.

Я попытался встать и опёрся рукой о край стального операционного стола. Металл жалобно скрипнул и смялся под моими пальцами, как фольга. На столешнице остались глубокие вмятины от моих пальцев.

— А неплохо меня проколбасило… — прохрипел я.

Рядом сидел Маркиз — абсолютно нормальный, здоровый пёс. Он смотрел на меня с обожанием и старательно вылизывал моё лицо.

— Фу, — я отпихнул его морду. — Слюни убери. Живой? Живой.

Я поднялся, шатаясь. Внутри меня, в глубине, ворочался тёмный и очень-очень злой зверь. Я чувствовал его тяжесть. Ношу я взял нелёгкую. Теперь придётся постоянно тратить силы на удержание этого атрибута, пока не придумаю, как его безопасно утилизировать или переработать. Но я справился.

Я открыл дверь и впустил хозяйку.

— Забирайте, — сказал я, стараясь не опираться на погнутый стол. — С ним всё в порядке.

— Как⁈ — она бросилась к собаке. Маркиз радостно залаял и начал скакать вокруг неё. — Но… припадки? Агрессия?

— Газы, — невозмутимо соврал я. — Обычное вздутие живота. Давило на диафрагму, вызывало боль и панику. Я ему… гхм… массаж сделал. Пропукался ваш пёсик, и всё прошло.

— Доктор! Вы… — женщина заплакала от счастья. — Я вам обязана! Сколько я должна? Я перепишу квартиру…

— Ничего не надо, — отрезал я. — Оплатите по тарифу на кассе. «Терапевтический массаж». И идите.

Когда они ушли, я закрылся в кабинете. Руки всё ещё дрожали. Подошёл к кофемашине, налил самую большую кружку, какую нашёл.

Приложил ладонь к своему горлу, укрепляя слизистую, наращивая слой защитных клеток, и залпом, не морщась, выпил кипяток. Жидкость обожгла внутренности, но это была приятная, отрезвляющая боль, заглушившая отголоски чужой ярости.

Дверь приоткрылась.

— Вик… — позвала Валерия.

— Что? — я поставил пустую кружку. — Если там пациент с депрессией, я его… съем.

— Нет… — она виновато посмотрела на меня. — Там… ещё одна собака.

— И что с ней?

— Хозяин говорит… необъяснимая агрессия… Кидается на людей… Глаза красные.

Я замер.

— Ты что, прикалываешься?

— Нет. Он там, в приёмной. Псих его держит, но он рвётся…

Я посмотрел на свои трясущиеся руки. Внутри меня уже сидела одна тварь, которую я еле сдерживал. Второй такой же атрибут я могу и не потянуть. Моя «ёмкость» не бездонная.

Но потом я вспомнил глаза Маркиза и плачущую от счастья хозяйку.

— Твою мать… — выдохнул я. — Ладно, зови.

Посмотрим, что там за демон.

Глава 17

— Заводите следующего, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от напряжения.

Внутри меня бушевал ураган. Тот самый атрибут «Древней Ярости», который я вытянул из Маркиза, бился о стенки моего ментального хранилища, требуя свободы и крови. Приходилось тратить огромную долю концентрации, чтобы держать эту тварь в узде.

В кабинет ввалился взмыленный хозяин, волоча за собой на строгом ошейнике огромного рыжего пса, похожего на перекачанную овчарку. Собака хрипела, рвалась с поводка, щёлкала челюстями в сантиметре от руки владельца и вращала налитыми кровью глазами.

— Вот! — выдохнул мужик, утирая пот со лба. — Видите⁈ Он же бешеный! Я его кормлю, выгуливаю, а он на меня кидается! Только когда пожрёт, успокаивается минут на десять, а потом опять! Это точно проклятие! Или бешенство мутировавшее!

Пёс, увидев меня, тут же переключил агрессию — встал в стойку, шерсть на загривке вздыбилась, а из глотки вырвался рык, как у демона из преисподней.

Я тяжело вздохнул. Ещё один одержимый? Моя «ёмкость» второго такого не выдержит. Придётся убивать… Я шагнул к столу, на котором беснующийся пёс уже пытался перегрызть металлический фиксатор.

— Спокойно, — сказал я, кладя руку ему на голову.

Пёс попытался откусить мне пальцы, но я был быстрее. Перехватил его челюсть, сжал, заставляя пасть закрыться, и приложил ладонь к лобной кости.

«Ну, давай, покажи мне свою тьму…»

Я запустил сканирующий импульс, ожидая увидеть чёрные вихри проклятия, искажённые руны подчинения или ядовитые железы, впрыскивающие