Из золота в свинец - Сергей Витальевич Карелин

Глава отдела исследований, Татищев Никита Сергеевич, на той неделе возложил на Коршунова новую задачу. Выяснить, какой раствор или набор кислот использовал Исаев для выделения вихретоксина.

Сколько Юрий ни бился над царской водкой, о которой писал в своем отчете Исаев, у него ничего не выходило. Он перепробовал кучу составов и смесей, экспериментировал на лучшем оборудовании компании, но не смог добиться хоть сколько-нибудь похожего эффекта. Кислота то уходила в реакцию с благородными металлами, то, наоборот, с органикой. Но никак не вместе. Образец, в котором выпал в осадок вихретоксин, совсем не помогал в этом деле. Его забрали из лаборатории отдела по контролю качества. Повторить этот эффект Коршунову не удавалось.

Тогда он решил, что ему нужен чистый образец. Проанализирует его состав и сделает такой же. Не зря же он работает в лучшем отделе компании! И он оправдает доверие самого Воронова.

Но где же взять чистый образец этой странной царской водки, если не там, где ее сделали? «Во рту». В отделе разработки и тестирования удобрений.

Из-за угла в коридоре Коршунов видел, как ушли Алиса с Исаевым. Затем вышел Бойлеров в ярко-желтом дождевике. Как только по коридору разнесся звук закрытия дверей лифта, Юрий проскользнул к двери лаборатории. Она оказался незаперта, и он ухмыльнулся такой безалаберности Бойлерова. Удача сегодня на стороне Коршунова.

Он прокрался мимо стола Бойлерова, миновал рабочее место этого выскочки Исаева и Селезневой. В кабинете было темно, поэтому он подсвечивал путь телефоном. Искомое Юрий нашел только в другом конце кабинета. За стеклянными дверцами шкафчика, среди других бутылок, склянок и колб, тускло блеснули золотом четыре пробирки в пластиковой стойке.

Коршунов сразу понял, что это оно. Воровато оглянулся, боясь, что кто-то заметит, одернул себя, что никого здесь нет, но все же не смог избавиться от ощущения, что он совершает недостойный дворянина поступок. Крадется как вор, боится как вор, и ворует… тоже как вор. Но на благо себя, то есть своего рода, можно пойти и не на такое.

Юрий дернул дверцу шкафчика. Удача оставила его здесь — дверца оказалась заперта. Ухмыльнувшись, Коршунов сунул руку в карман и нащупал продолговатый предмет, завернутый в ткань. Он был бы идиотом, не предусмотри подобный исход. Вытащил на свет тряпичный сверток и развернул его на столе.

В свете телефона блеснул тусклый от времени металл. На куске ткани лежал темного цвета ключ. Длиной около одной пяди, он был искусно вырезан в виде человеческой фигуры. Головка ключа — обнаженный женский бюст, руки подняты над головой и соединяются ладонями, на голове тюрбан, крохотные глаза закрыты, соски на груди темнеют, а ниже тело превращается в клубок змей. Змеи, обвиваясь вокруг друг друга, составляли основную, «рабочую» часть ключа. Та заканчивалась полудюжиной змеиных голов.

Коршунов протянул руку к головке ключа, и женщина раскрыла рот, наполненный мелкими острыми зубами, в беззвучном крике. Юрий дал ей испить своей крови из пальца, поморщившись от боли. Змеи расплелились, раскинулись шестью щупальцами и ринулись в замочную скважину на стеклянной дверце, когда графский сын поднес ключ к замку.

Щелчок, и дверца шкафа открылась. Коршунов схватил пробирку и быстро закрыл замок.

— Ты что это здесь делаешь? — громыхнул в тишине чужой голос, и зажегся яркий свет.

Сердце в груди Коршунова глухо бумкнуло от неожиданности, он дернулся, и артефакт вылетел из его руки, закатившись под один из столов.

В дверях стоял Бойлеров, в руке у него дымился стакан кофе с изображением двухвостой русалки на картоне.

— Я повторю вопрос для тех, кто обладает таким же острым слухом, как крот — зрением, — настойчиво повторил Бойлеров. — Что ты здесь делаешь, Юрий Коршунов?

В ушах гулко стучала кровь, в горле застрял ком. Юрий с трудом проглотил его и сказал первое, что пришло ему в голову:

— Я искал Алису Селезневу.

— Ну и как? Нашел?

— Н-нет… — заикаясь ответил Коршунов.

Он попытался себя одернуть, мол, он же сын графа и боится какого-то простолюдина? Но взгляд Бойлерова был столь ненавидящим, прожигающим насквозь и проницательным, что Юрию казалось, будто начальник ОРТУ видит его буквально насквозь. Смотрит, как на вещь, которая встала и мешается на его пути. Старый шкаф или ржавая развалюха, намертво вставшая посреди дороги.

Бойлеров, не сводя немигающего взгляда с Коршунова, медленно отпил из чашки горячий кофе и издал короткий выдох «А!», полный удовлетворения.

— Ты у меня под столом посмотри. Вдруг Селезнева там прячется? — предложил он.

— Ч-что? Зачем ей там прятаться?

— Затем же, зачем и ты сидишь под столом своего начальника… — тихо процедил Бойлеров, а затем взорвался, как перекипевший котел: — А ну, пошел отсюда! Это моя лаборатория! Что ты здесь забыл, а? Пошел-пошел-пошел!

Иван Степанович, бешено вращая глазами, пошел на Коршунова. Юрий сорвался с места, оббежал стол с другой стороны и рванулся к двери. Только оказавшись в лифте за закрытыми створками он выдохнул, сунув в карман пробирку с кислотой.

— Больной ублюдок…

* * *

Я оказался прав. Кого-то отметелили. И это оказался я.

В моем мире я в совершенстве овладел двумя боевыми искусствами. Кара-Маг, борьбой гномов. Полезно, когда противник больше тебя размерами — например, боевой голем. И сули-сули — рукопашным боем жителей Островной Империи. В древности, когда ресурсов на изготовление оружия у них было мало и каждый остров воевал со всеми сразу, воины изобрели и освоили это опасное искусство.

Короче говоря, они мне не помогли. Одно дело знать приемы, техники, тактики и стратегии, и совсем другое — суметь претворить их в жизнь. Тело Исаева не изучало сули-сули пятнадцать лет.

Я знал, как сражаться, но рефлексы работали плохо. Когда переоделся, Слава, как звали этого парня, уже ждал меня на ринге. Схватка началась сразу же, как я пролез под канатами и тренер скомандовал «Хаджимэ!»

От первых ударов я уклонился, контратаковал, но безуспешно. Скользнул под боковой удар и ткнул противнику в ребра, сбив ему дыхание. Сразу же провел двоечку прямых ударов по лицу, но, забывшись, опустил руки. Хороший боковой прилетел в левую скулу, и я «потерялся». С другой стороны тут же прилетел следующий удар, и я окончательно поплыл.

Я не собирался сдаваться и раз за разом поднимался, снова силой кидая тело Исаева в бой. Снова отлетал, хохотал, сплевывая тугую кровавую слюну, и снова вставал. А противник сравнивал свои счеты со мной.