Из золота в свинец - Сергей Витальевич Карелин

— Пока у нее лекарства опять не кончатся? — спросил его.

— Ага… — зевнул друг.

Хм, ладно, знаю я один рецепт. Точнее, не один, но этот из дневника Исаева. Называется Кашлегон-отвар. Рецепт простой, ингредиенты мне известны. Дождусь поставки от Листницкого и попробую приготовить его для Барановой. Заодно посмотрю, какой узел вяжется при приготовлении.

После завтрака, состоящего из овсяной каши, которую приготовил Роман, видимо решивший показать, что «он тоже не пальцем деланный», отправился на работу пешком. Время позволяло, а лишняя разминка не помешает.

Пришел за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Как, в общем-то, и полагается, чтобы успеть подготовить к работе свой стол. Разобрать обработанные папки, снабдить их отчетами и выписками и сложить обратно в шкаф за стулом Бойлерова.

Неожиданно обнаружил, что пришел далеко не первый. Здесь уже вовсю хозяйничала уборщица — невысокая пожилая женщина в синем рабочем халате, ситцевой косынке и желтых перчатках. Она мыла пол шваброй.

— Здравствуйте! — громко поздоровался с ней.

Ноль реакции.

Хм, странно.

Хотел было пройти мимо нее, но женщина, пятясь и шустро орудуя шваброй, врезалась в меня спиной.

Ладно, не совсем спиной, а местом пониже спины.

И подскочила от неожиданности. Обернувшись, скованно заулыбалась, будто извиняется, прижала руки к груди и несколько раз поклонилась. Потом сделала какой-то жест руками. И все это без единого звука.

Вот оно что. Я неумело повторил за ней жест, и она сразу расцвела, морщинистые щеки зарумянились.

Она была немой.

И сразу бросилась махать руками, пытаясь поговорить со мной, но я развел свои руки в стороны.

— Простите, но я не знаю языка жестов, — сказал, виновато улыбаясь. — Просто повторил за вами. Видимо, это значило «Доброе утро»?

Она печально улыбнулась, расстроенная, обняла ручку швабры и кивнула.

— А как будет «Добрый вечер», — я взглянул на бейджик у не на груди, — Оксана Ивановна?

Она показала, я старательно повторил, стараясь запомнить.

Никогда не думал, что однажды захочу изучить язык жестов. Но смысл в этом был. Уборщица имеет доступ во многие помещения, при этом их никто не замечает, считая скорее мебелью. Уборщиц, ремонтников, дворников. А тем временем эти люди многое слышат и видят. Это я по опыту прошлой жизни знаю. Оксана Ивановна может стать хорошим источником информации, если я смогу свободно разговаривать с ней.

Пожалуй, буду приходить теперь пораньше, чтобы изучать язык жестов.

Тем временем Оксана Ивановна пропустила меня к рабочему месту и вернулась к работе. Через пять минут она уже закончила мыть наш кабинет и ушла.

Я же приступил к своей работе. Еще через несколько минут пришел Бойлеров, и почти сразу следом за ним — Алиса. В бежевом пальто, на невысоких каблуках, в темных, обтягивающих ее стройные ножки джинсах. Под пальто — зеленый свитер с высоким горлом. На локте согнутой руки — кожаная сумочка, а в руках два стаканчика кофе из той самой кофейни. Где логотип русалка-мутант.

Что ж, в упрямстве Алисе не откажешь. Она думала, что в понедельник ее попросят на выход, как я понял по ее спектаклю в пятницу, но вот уже вторник, а она все еще здесь. Никак решила, что дело в кофе?

Это заметил и начальник.

— Солнце мое, я говорил тебе, что такое безумие? — спросил он, встав сбоку от своего стола в напряженной позе, с руками в карманах халата. — А?

— Н-нет, Иван Степанович, — стушевалась Алиса.

— Безумие — это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение, Селезнева. Ты что, хочешь сказать, что снова принесла мне кофе?

Вот ведь гад, а. И ни слова оскорбления — блюдет наш договор.

— Это кофе… Я принесла его для Исаева! — нашлась Алиса и мигом поставила рядом со мной стаканчик.

Ну еще не хватало…

Бойлеров тоже удивился, взглянул на меня, приподняв брови. Я пожал плечами. Отпил из стаканчика… Кофе оказался простым, черным, без сахара и сливок. И не таким уж плохим.

— Благодарю, — сказал громко.

Алиса переоделась, села позади меня, и я повернулся к ней, сказав:

— Дай твой номер.

— Решил на свидание пригласить? — съехидничала рыжая, но номер продиктовала.

Я записал его в телефонную книжку, затем через приложение банка перевел деньги за кофе. Получив уведомление, Алиса фыркнула. Но мне было все равно. Мне подачки не нужны, а вот кофе нужен, потому что дома кофе… плохой.

— Если вы наконец закончили свои финансовые прелюдии, то я вам напомню, хорошие мои, что мы здесь работаем, а не пьем кофе или красимся, — снова наехал Бойлеров.

Даже не знаю, на кого больше. На Алису или на меня.

— Селезнева, мне нужно, чтобы ты сделала полную ревизию всего, что есть в нашей лаборатории к концу дня. Понятно?

— Но… зачем? — спросила девушка. — И почему я?

— Потому что так хочет твой начальник. Ой… это же я! — радостно показал на себя пальцами Бойлеров и сел за свой стол.

Пояснять зачем ему это, начальник не стал. Странно… Я мельком огляделся. На первый взгляд все было как обычно. Шкафы с реактивами запирались на ключи, которые были только у Бойлерова и у нас. Оборудование в большинстве крупное и узкоспециализированное. Так просто не утащишь и не продашь. Да и потерю сразу заметно.

Хм… Может, уборщица ворует? Но что? Пробирки? Так они стоят копейки и являются расходным материалом. Смысл их воровать? Были, конечно, запасы благородных металлов небольшие, но они тоже под замком.

Ладно, посмотрим, что найдет Алиса. Или, точнее, не найдет.

С тяжелым вздохом она принялась за работу: сверяла инвентарные номера, проверяла реактивы и тому подобное. Я же вернулся к своим задачам и не заметил, как исписал еще с десяток листов мелким почерком и напечатал в два раза больше отчетных бланков. Обед пропустил, заработавшись, и пошел на него на час позже.

Плевать, зато народу меньше на раздаче.

Так оно и оказалось. В этот раз не стал экономить и взял себе первое, второе, салат и компот. Нет, два компота! Сел за тот же столик. На этот раз на улице просто стояла хмарь без дождя. После трапезы залез в телефон проверить свой банковский счет, и в голову пришла мысль, которая запоздала со вчерашнего вечера.

Листницкий прислал мне деньги, а я совсем не подумал, что они