Из золота в свинец - Сергей Витальевич Карелин

— Ничего я не вижу.

— Ха-ха, тогда нет нужды выдерживать драматическую паузу, верно? Говори, что ты нашла, и поскорее!

— Я нашла пробирки с неизвестным раствором.

— Что за раствор? — нетерпеливо привстал Бойлеров.

А у меня внутри все похолодело. Я знал, о каком растворе речь. Как я мог забыть? Я же сам сунул остатки Императорской водки в один из шкафов.

Алиса принесла подставку с Императорской водкой на стол Бойлерова.

— По бумагам это царская водка, которую… — Алиса снова стрельнула в меня глазами и тут же опустила их. — Сделал Исаев для выделения вихретоксина. Три пробирки.

— Три? — глупо переспросил я, глядя на подставку с тремя продолговатыми емкостями, заткнутыми пробками.

— Это не царская водка, — припечатал меня Бойлеров, откинувшись в своем кресле и скрестив на груди руки. — Но оставим этот вопрос на потом. Почему тебя, Исаев, удивило, что пробирки три?

Черт! Ну надо же вот так легко подставиться!

Мозг лихорадочно соображал, куда делась четвертая пробирка. Ведь я четко помню, что их было четыре. Взяла Хлебникова? Нет, вряд ли. Ей была нужна пробирка, где в осадок выпал токсин, убивший коров Листницкого. Кому понадобилась эта кислота? И зачем?

Ладно, Бойлеров ждет от меня ответа. Скажу ему полуправду.

— Это… царская водка, Иван Степанович. Просто я слегка изменил состав, чтобы усилить коррозионные способности. И пробирок было четыре, а не три. Куда делась еще одна, я не знаю.

— Понятно. Поставь на место, Исаев. — Бойлеров взглянул на часы и продолжил: — На сегодня все, уже четверть шестого. Можете оба быть свободны.

Я отнес пробирки обратно в шкаф и запер его на ключ. Мельком, чтобы никто не видел моих глаз, использовал дар алхимика и взглянул на Императорскую водку. Как я и думал, она перестала ею быть. Я не закольцевал в момент создания ее узел, и вся магия вышла. По сути, это теперь та же царская водка, только другого цвета, вот и все.

Но интерес Бойлерова и того, кто забрал четвертую пробирку, меня смущал. Выходит, здесь действительно не слышали о такой кислоте, которую я создал. И, как вариант, неизвестный украл раствор, чтобы узнать состав и попробовать создать копию. Если это так, что ж… У него ничего не выйдет. И он сам о себе заявит уже в скором времени.

Начальник отдела собрался и уже на выходе бросил:

— Кто последний, тот закрывает дверь. И ключ сдать под роспись.

Хм… А разве не так всегда делалось? Хотя… Когда я уходил последним, возможно, забывал это сделать, и ключ сдавала, скорее всего, уборщица. Ладно, буду теперь знать.

Это все равно не объясняет, кто выкрал пробирку. Шкаф ведь закрывается на отдельный ключ, который есть только у нас троих. Даже у уборщицы нет своего. Кстати, о ней. Пожалуй, спрошу завтра, не видела ли она кого-нибудь, кого здесь быть не должно. Но это уже завтра.

— Ты… идешь? — вдруг спросил меня Алиса, стоя в дверях. — Прости, что выдала тебя. Хочешь, снова угощу тебя кофе?

— Нет, у меня так сердце скоро выскочит, — заверил ее. — Все в порядке. Я просто забыл об этих остатках, а ты сделала свою работу. Гораздо интереснее, куда делась четвертая пробирка.

— Ладно. Тогда до завтра?

— До завтра, — кивнул ей с легкой улыбкой.

У меня тут еще кое-какие дела остались. Алиса помахала на прощанье рукой и вышла из кабинета.

Подошел к двери, выглянул по сторонам и закрылся изнутри на ключ. Пожалуй, впредь буду более осмотрительным и осторожным.

Снаружи еще какое-то время проходили люди, возвращавшиеся домой, слышались их разговоры. А я занялся делом, которое давно откладывал. Загадка пропавшей пробирки пока тоже останется без внимания. Я ведь не детектив, чтобы тут тайное расследование вести.

Итак, начнем!

Похрустел шеей, расправил пальцы, хрустнув и ими, и поставил на стол свой кожаный несессер. Буду вспоминать основы артефакторики. Уж больно надоел мне Бойлеров со своим «девочка моя». Я обещал ему устроить сладкую жизнь? Время пришло!

Мог бы заняться этим и дома, но не хотел лишний раз нервировать Романа. Он и так закопался в алхимические дела по самое не могу.

Благодаря частицам памяти Исаева, я подобрал аналоги тех ингредиентов, которые мне сейчас понадобятся. Правда, назвал их по старинке, как принято было в моем родном мире. Но держал в уме и местные наименования.

Выписал на листочек, что мне понадобится, и начал подготовку, выкладывая все по порядку на рабочий стол. Ингредиенты выставлял в таре на небольшие бумажки, на которых подписывал, сколько нужно того или иного вещества.

Dens Cornufungi profundi — 1 шт. (тот самый зуб гриборога, который я уже использовал. В нем как раз осталось немного магии);

Cornufungus profundus — 1 г (снова споры гриборога: пригодятся их галлюциногенные свойства);

Mel polybia occidentalis — 0,5 мл (капелька осиного меда);

Cristallum Rosarum Vitrei — 1 шт. (кристалл слюдяной росы. Маленькие голубоватые шарики гурьбой лежали в склянке с узким горлышком, чтобы было легче отсчитывать необходимое количество. Кристалл нужен, чтобы привязать споры к зубу).

Essentia Folii Memoriae — 5 мл (несколько капель эссенции памятного листа, чтобы запомнить вкус).

И один стаканчик Dulcis coctura. То есть сладкой бурды, которую пьет Алиса. Стакан с остатками кофе и следами помады взял из мусорного ведра.

Никогда особо не любил артефакторику, потому и ушел с головой в алхимию. Причины? Ну, о них, пожалуй, сейчас не буду. Не любил и все. Но что делать сейчас, когда ты, возможно, единственный в мире артефактор? Приходится работать и развивать этот навык.

Первым делом смешал Dulcis coctura с Essentia Folii Memoriae в отдельной емкости и поставил нагреваться на водяной бане. Понадобится время, чтобы эссенция «запомнила» вкус этого яичного латте.

Брр, аж опять комок к горлу подкатил, стоило вспомнить вкус этого извращения.

Затем поместил зуб гриборога в слабый щелочной раствор и поставил на спиртовую горелку. Щелочь слегка разрушит силикатные связи в минеральных отложениях грибов на поверхности зуба, что позволит другим ингредиентам глубже проникнуть в его структуру.

В специальной емкости, из которой откачал воздух, смешал Cornufungus profundus с Mel polybia occidentalis. Сделал это с помощью специальной хрустальной иглы. Работал с ней чрезвычайно осторожно, потому что штука хрупкая и единичная.