Из золота в свинец - Сергей Витальевич Карелин

еще. Но род точно был не из последних. Похоже, земли Исаевых располагались в краю, который звался в этом мире Сибирью. Нашел множество указаний на места с редкими ингредиентами, но как их сейчас найти… За двести пятьдесят лет названия запросто могли смениться, а сами ингредиенты — уже исчезнуть. Однако, если занесет в те края, проверить стоит.

Жаль, но, похоже, все, что осталось от рода Исаевых, хранилось в шкафу их последнего представителя.

Выставленный на телефоне таймер завибрировал и запищал. Пора процедить отвар.

— Что делаешь? — на кухню вошел Роман. — Химичишь?

— Вроде того, — не стал отпираться я. — Алхимичу, если точнее.

— Чем помочь?

Я нахмурился, вставая из-за стола, закрыл собой плиту с готовым отваром.

— Тебе лучше уйти, чтобы не влезать лишний раз в противозаконные дела, Ром.

— А можно я сам разберусь, куда мне влезать, а куда — нет, ладно? — резко ответил друг, подступив ко мне на пару шагов. Через миг смягчился и пояснил: — Вчера утром я своими глазами видел, как твоя алхимия вернула к жизни маленькую девочку. Я хочу помочь…

Сверху вдруг снова послышался тяжелый надсадный кашель, хотя на часах была уже почти полночь. Вдова Баранова и заснуть не могла. Мы с Романом одновременно посмотрели на потолок. Когда приступ утих, он спросил:

— Это для нее, верно?

— Да.

— Говори, что делать.

Я кивнул, отошел в сторону и наклонился, взяв небольшое, белое с голубыми снежинками полотенце, висевшее на дверце старой духовки. Через него ухватил ручки кастрюли.

— Найди ситечко и еще одну емкость. Надо процедить отвар, — скомандовал Роману.

— Будет сделано! — с энтузиазмом отозвался он и полез в кухонный шкаф, обойдя меня.

Загремел посудой и достал литровый термос, воронку и тонкое сито. Я слил светло-зеленый, приятно пахнущий травами отвар в блестящую емкость, а Роман плотно закрутил пробку и крышку.

— А она откроет? — усомнился я.

— Виноват! — тут же исправился Роман, ослабив крышки.

Через пять минут, одевшись, вышли на лестницу и поднялись этажом выше. Вот только мы были уже не первые.

Под светом тусклой лампочки в дверь квартиры над нами ломились двое. Оба среднего роста, с расплывшимися от запоев чертами лица, в замызганных штанах и футболках. От обоих разило дешевым алкоголем.

— Достала харчеть, карга старая! — орал в замочную скважину один, с длинным горбатым носом. Второй в это время неистово долбил кулаком в дверь. — Прекращай, или сами тебя утихомирим! Слышала, нет?

Я шел по лестнице первым, поэтому и среагировал раньше Романа.

— Да вас весь дом уже слышал, — сказал, преодолевая последние ступеньки. — Лучше сами утихомирьтесь для начала.

— Э, тише будь! — хрипло и с угрозой заявил второй, чуть покрепче первого, прекратив молотить в дверь.

— А то что? Будете и с моей дверью воевать? Очень страшно…

— Ты бы поосторожнее… — начал говорить за спиной Роман.

А эти двое его, кажется, еще не заметили. Хотя и неудивительно: они еле на ногах стояли.

— Вася, а он дерзкий! Вали его! — показал на меня пальцем первый и, видимо, более трусливый.

Крупный Вася попер на меня, замахиваясь. Ударил, метя увесистым кулаком в челюсть, но я легко поднырнул под его руку и толкнул пьяницу на Романа. Тело уже лучше реагировало на опасность.

Второй попятился, уперся спиной в стену и, поняв, что отступать некуда, закричал, бросая пьяное тело в атаку:

— Зашибу гада!

В этот раз уворачиваться я не стал, а просто наотмашь ударил термосом по голове.

— Бум! — раздался глухой металлический звон, а враг упал как подкошенный.

Васю добивал Роман. Держал за грудки и легкими, но обидными пощечинами дубасил того по лицу:

— Не. Тро-гай. Ба-бу-шек. Не. Тро-гай.

Голова пьяницы болталась из в стороны в сторону, как у какой-то игрушки. Закончив, Роман аккуратно посадил тело Васи на ступеньку и прислонил к поручням. Тот так и остался сидеть в этой позе.

— Зря полез… — качнул Роман головой, поднимаясь на лестничную площадку. — А вдруг у них нож? Каждый второй день на пьяные поножовщины вызывают.

— В стороне стоять — тоже плохой вариант, — пожал я плечами. — А вдруг они ее до инфаркта доведут?

— Тоже верно. С тебя новый термос, кстати.

После его кивка взглянул на свое орудие. На боку красовалась вмятина. Жалко. Ладно, куплю новый.

Роман осторожно постучал в дверь и произнес:

— Лидия Ивановна, это Роман и Максим из пятьдесят третьей. Все хорошо, вас больше не побеспокоят. Но можно мы войдем на минуточку?

С той стороны послышались звуки отодвигаемой щеколды, щелчки двух замков, а потом из-за приоткрытой двери выглянула испуганная старушка с кудряшками седых волос.

— Ох, вы ведь их не убили? — испуганно пискнула она, глядя на ноги того, кого я термосом приложил.

— Не убили, Лидия Ивановна, честное полицейское, — приложив руку к груди, ответил Роман.

— Так себе клятва, — поддел его.

Хозяйка побитой двери шире открыла ее, и нашему взгляду предстала невысокого роста пухлая женщина в годах. Ноги ее прятались в какую-то объемную обувь из войлока (память Исаева подсказала, что это называется валенки), на бедрах были шерстяные штаны. Лидия Ивановна куталась в теплую кофту и шерстяную серую шаль поверх нее. Складывалось впечатление, что у нее в квартире уже царит зима.

Старуха вдруг зашлась кашлем, прикрыв рот уголком шали.

— Вы меня простите, ребята, я ведь не со зла это. Весь дом бужу… — повинилась женщина, когда приступ миновал. — Денег на лекарство не хватает просто. Как пенсию получу, так сразу грохать перестану! — пообещала она, тепло и жалостно улыбнувшись.

Захотелось еще раз термосом ударить лежащего у моих ног пьянчугу. Совсем совесть потеряли. Как можно к бедной бабуле так приставать⁈

— Все в порядке, Лидия Ивановна, — сказал я. — Мы ведь не по этому поводу. У меня проблемы со сном, а Роман как-то обмолвился, что вы варенье варите. У вас, случаем, нет клубничного с мятой? Мне моя бабуля готовила в детстве. Спал как младенец.

— Уж не знаю, как вы узнали про мое варенье, молодые люди, — удивилась старушка, — но имеется баночка. Да вы заходите! Я угощу! Мне-то оно не помогает, а вот вам может…

Она развернулась и пошла вглубь темной квартиры, шаркая ногами. Роман спросил:

— Как