Из золота в свинец - Сергей Витальевич Карелин

— Вот как? Это все, чего ты хочешь? Никакого розового домика на лазурном побережье? Не лишний выходной, когда у тебя начинаются эти дни? Просто пройти испытательный срок?

Я пропустил мимо ушей всего его подколки и молча кивнул.

— Хорошо! — вдруг отступил Бойлеров. — По рукам! Хотел придержать эту новость до конца недели, насладиться вашим неведением… Но так и быть.

Он подошел к своему рабочему столу и вытащил несколько листов бумаги, затем подошел к нам с Алисой и каждому вручил по паре.

— Я вчера лично ходил в отдел кадров, чтобы добыть эти бумаги. Сразился с полчищем ведьм, — самодовольно рассказывал начальник, жестикулируя руками, — чтобы вы с Селезневой получили уведомления о том, что прошли испытательный срок досрочно. Просто поставьте свои подписи, дорогулечки мои, и вы станете моими личными рабами на очень долгий срок…

— Блин… — вырвалось невольно.

Бойлеров меня обставил! Я, по сути, торговался ни за что! За то, что у меня и так уже было. Вот гад! Правда, непонятно, зачем ему это? Но раз сделал, то причина была.

— Как классно! — радовалась Алиса.

— Пф, тоже мне достижение, испытательный срок пройти… — едва слышно фыркнула Хлебникова и попыталась вернуться к столу, но что-то пошло не так.

Табурет качнулся под ней и начал заваливаться набок. Побледневшая Хлебникова ногтями вцепилась в стол, чтобы не упасть.

— Кто умнее всех на свете? — чуть не подпрыгивал от радости Иван Степанович. — Давай, Исаев, покажи госпоже Хлебниковой, что у нас где. А я пока переоденусь и схожу за вкусным кофе…

Блин… Ловко, однако. Что ж, зато оплату мне повышают. И довольно неплохо.

— Что за… — задумчиво потер подбородок и пожевал губами Бойлеров, проходя мимо меня в своем белом халате. — Откуда этот привкус?..

Хе-хе-хе… Артефакт, который я вшил в халат Бойлерова, начал действовать. На языке начальника появился вкус яичного латте. Так ненавистный ему.

Что ж, теперь можно и заняться новыми рабочими обязанностями.

— Пойдемте, госпожа Хлебникова, покажу вам, что у нас и где, — изрек, выглянув в боковой проход и поймав взгляд ее стальных глаз.

— Далеко ходить не придется, — холодно съязвила Марина.

— Здесь у нас шкафчики для сменной одежды… Вот тут хроматограф! Настоящее чудо техники и никакой магии…

— Да ему лет тридцать, если не больше, — не меняя тона и выражения лица произнесла Марина. Но пометку в своем блокноте сделала.

На знакомство Хлебниковой с нашим кабинетом ушло около тридцати минут. Затем она вышла ненадолго и вернулась со своим белым халатом и комплектом сменной одежды. А вскоре пришел и Бойлеров. На секунду он замер в дверях и проводил меня взглядом, когда мы с Мариной прошли мимо него.

Экскурсию я закончил — Хлебникова законспектировала практически все, что я говорил. Дотошная девушка. Но других в отдел качества и не берут, пожалуй. Иван Степанович тем временем сел за свой стол и поставил перед собой стаканчик с кофе из кафетерия. Он уставился на него с таким выражением лица, будто перед ним не картонная посуда, а пленный солдат вражеской армии на допросе.

Чтобы следить за Бойлеровым, наклонился вбок и выглянул из-за полок с колбами.

— Эй! — позвал Алису, которая что-то увлеченно писала.

Коснулся ее плеча, чтобы привлечь внимание, и знаками показал следить за начальником.

— У тебя работы нет, Исаев? — хмуро спросила она.

Рыжая преисполнилась трудолюбием после досрочного прохождения испытательного срока.

— Ш-ш-ш! Просто смотри, как он будет пить кофе, который сам купил.

Закатив глаза, девушка все же посмотрела на начальника. Бойлеров все так же сидел за столом и буравил глазами стакан с кофе. Его напряженные руки были вытянуты и упирались в стол. Пальцы барабанили по столешнице. Желваки двигались под кожей щек. Курчавая прядка дрожала, свисая со лба.

Наконец, тихо рыкнув, Бойлеров поднес стакан к губам и набрал в рот кофе. Скривился, словно навернул протухший гоголь-моголь, и кинулся к раковине. Выплюнул напиток и вылил туда же весь стакан.

— Что за бурда… — рычал он, ежесекундно плюясь.

Резко обернулся и увидел меня, привставшего и выглядывающего сверху полок. Я тут же нырнул обратно.

— Вас заметили, — беззвучно хохотала Алиса, держась за живот.

В несколько громких и широких шагов Бойлеров подошел и встал в проходе между нашими столами. Теперь он буравил меня тем же взглядом, что и стаканчик минуту назад.

— Иван Степанович? — как можно невиннее произнес я.

— Исаев… — процедил он сквозь зубы. — Скажи-ка мне, ты, случайно, не знаешь, почему в кафетерии черный кофе вдруг имеет странный вкус… Поганый, сладкий вкус, а?

— Какой?

— Яичного латте.

Алиса отвернулась и упала головой на стол, плечи ее затряслись.

— Не знаю. Может, они рецептуру поменяли? Или вам подсознательно нравится яичный латте?

Я смотрел в глаза Бойлерова, едва сдерживая улыбку. Он знал. Знал, что это моих рук дело. Наверняка сопоставил мое обещание на прошлой неделе, что если он не прекратит обзываться, то будет все время чувствовать вкус яичного латте. А я знал, что он знает.

— Н-н-н… — выдавил он, натянув верхнюю губу, мельком глянул на спину Алисы. Сдаваться так просто он явно не собирался. — У меня есть для вас задание. Для всех троих. Надеюсь, вы любите ползать по кустам, овечки мои?

* * *

Месть. Месть — блюдо, которое подают холодным. Но Бойлеров так явно не считал. Он мстил сгоряча и сразу. По выражению лица я видел, что и удовольствие от такой мести он тоже получал сразу. Глаза горят, кожа сияет, на губах ослепительная и злобная улыбка.

Бойлеров отправил нас к одному очень зажиточному графу по фамилии Селиванов. В его имении, где-то в двух часах езды от Нижнего Новгорода, располагался целый тепличный комплекс, где круглый год выращивались овощи: огурцы, баклажаны, томаты, перцы и тому подобное. В одной из теплиц этого «подопытного кролика», как опять выразился Бойлеров, проходили испытания вещества широкого спектра действия. От фитофторы и прочих паразитов. Мы втроем должны были облазить эту теплицу сверху донизу и проверить эффективность пестицида.

— Каждый листочек, сверху и снизу, каждый стебелек, каждую помидоринку, — перечислял Бойлеров, напутствуя и чуть с ума не сходя от радости, что придумал такую месть.

Мы уже почти подъезжали к