Лётчик: Дотянуть до горизонта. От Карпат до Амура - Владимир Владиславович Малыгин

сторону. Да и неважно это, поле здесь широкое, от камней и всяких других опасных препятствий очищенное, можно в любую сторону взлетать. Кроме как назад, само собой. Там всё-таки стоянка с прожекторами…

Вот когда в очередной раз помянул добрым словом наши новые самолёты – на них и обзор куда как лучше, и приборы более современные стоят, не то что на этом. Так что взлетать буду по ощущениям. Как? Да как всегда…

Вот и сейчас самолёт тяжело подпрыгивает на очередной неровности, зависает в воздухе на короткое мгновение и так же тяжело опускается на жалобно заскрипевшие стойки колёс, заставляя тревожно сжаться сердце. Гудят рассерженно дутики, ругаются в полный голос на такую непомерную нагрузку. Всё у нас на пределе работает. И ведь ничего не сделаешь. Как ни уговаривал я Батюшина поспособствовать и выделить нам для выполнения этого задания одну из новых машин Сикорского, а так и не уговорил. Подозреваю, не выделили из опасения – а ну как попадёт она в руки противника? Не я, а она! Да уж…

Хотя всё и так предельно ясно. В моих способностях никто не сомневается. Я, если что, выкручусь, как всегда.

Тем временем разогнались до взлётной скорости – самолёт в очередной раз подпрыгнул в воздух и решил на эту грешную землю не опускаться. Качнулся с крыла на крыло, выровнялся по горизонту, встряхнулся, начал потихонечку разгоняться. И воздух сразу уплотнился, поддержал машину за крылья словно под руки. И ручка перестала свободно гулять в моих руках от борта к борту – рули и элероны стали более эффективными. Всё, можно потихоньку разворачиваться строго на запад. Курс почти что двести семьдесят. Ну, чуть больше, но это, право, сейчас такая ерунда. Рассветёт, тогда сориентируюсь и определюсь более точно с направлением. А один-два градуса на такой скорости и расстоянии это почти что и ни о чём. Главное, лечу в ту сторону, в нужную…

Над линией фронта так и прошёл в наборе высоты. Да и высоты-то той, считай, что и не было. И никакой активности под крылом! Похоже, всем внизу надоело воевать, особенно ночью. И это у нас. А союзники, по слухам, по выходным с противником даже в футбол играют…

Рокочет мотор, тянет нас вперёд, а вокруг ночь. Туман остался на земле, погода же… Погода пока радует. Хорошо, что дождя нет и ветра как такового. Нет, совсем без ветра не обойдёшься, но особо сильного встречного не наблюдается. По крайней мере, так в штабе дивизии мне перед вылетом сообщили. Информацию-то я принял, но и полностью доверять ей не стал. Те ещё у нас метеорологи. Вот развиднеется внизу, рассветёт, тогда и будем визуально определяться на местности, посмотрим, куда нас линия фактического пути завела. Нет, само собой, к этому полёту я подготовился по мере сил и возможностей – курсы посчитал, маршрут проложил, основные ориентиры обозначил, с высотами разобрался, потребное время вычислил. Но это всё в теории, а вот как оно выйдет на практике… Ночь же, а с навигационным оборудованием тут никак. Хорошо ещё, что часы с компасом есть… Хоть что-то. Ну а карта у меня ещё батюшевская, генштабовская, специально под этот вылет полученная. Правда, с твёрдым обещанием в случае чего эту карту первым делом уничтожить. Как будто у немцев этих карт нет. Да у них и собственные карты гораздо лучше наших, а мы всё секреты на пустом месте разводим. Но эти мысли я при себе удержал, потому как озвучивать их было бы глупо. Плетью обуха не перешибёшь. Короче, как всегда – летаем и прицеливаемся «по сапогу»!

С рассветом вплотную занялся восстановлением ориентировки. Ну и по сторонам оглядываться не забывал, мало ли кого нанесёт? Но небо было чистым – облака за ночь разбежались, ушли куда-то за спину, на восток, а утренний воздух радовал своей прозрачностью и отличной видимостью.

Так, с местом я определился, довернул на новый курс. Какой? А на глазок по карте прикинул направление и угол, так и довернул. А вообще-то лечу я сейчас чисто по правилам визуальных полётов. И хоть ты о стену головой бейся, по-другому у меня никак не получится. Потому что нет сейчас времени расчётами заниматься – небо-то вокруг враждебное, вот всё время и кручу головой во все стороны и вверх после наступления рассвета. Вижу и понимаю, что там, внизу у самой земли, темно и основная часть населения ещё спит, но война же, и сбрасывать её со счёта нельзя. Где-то же кто-то должен дежурить? ПВО же не должно спать? Тем более, рокот мотора моего аппарата далеко разносится в этой утренней тишине и его внизу прекрасно слышно, вдобавок и весьма хорошо видно в стремительно светлеющем небе.

Поэтому искушать судьбу не стал, снизился ещё, пошёл на совсем малой высоте. Ну и что, что ориентировку вести сложнее? Для этого есть счисление пути. А с ветром я уже разобрался, и теперь его вполне можно учитывать в своих мысленных расчётах.

Населённых пунктов мало, праздно шатающихся жителей ещё меньше. Пастухи головы вверх задирают, провожают взглядами самолёт, кое-кто даже вслед руками машет. Получается, на опознавательные знаки внимания не обращают. Ну и коровы в стороны разбегаются, стоит только над каким-нибудь стадом пролететь. Можно было бы и обойти их, но зачем? Топливо-то кто будет беречь?

Ещё через час выбрал подходящее для приземления безлюдное и ровное место, прошёл над ним, осмотрелся внимательно, развернулся на сто восемьдесят градусов и сразу пошёл на посадку.

Перед самым приземлением выключил двигатель. Скорость быстро упала, поэтому пришлось весьма энергично дёрнуть ручку на себя, задрать нос и поддержать аппарат в воздухе. Колёса нырнули в густую траву, зашелестели-загудели пневматики. Скорость посыпалась вниз, ещё поддёрнул ручку на себя – с громким шелестом высокая и густая трава расступилась, приняла в свои объятия машину. Сел, как в кисель, оттого и скорость на пробеге вообще быстро упала. Только и успел, что развернуться немного, градусов на сто в направлении взлёта. А ведь взлетать мне придётся по своим следам в целях безопасности, а то ещё запросто колёса в траве завязнут.

Сижу, тишину слушаю. Уши потихонечку отходят от рёва мотора. Начинаю слышать, как стрекочут кузнечики, как потрескивает остывающий мотор, как возвращается к своей обычной жизни всполошенная моим вторжением местная природа. Вон и птички зачирикали. Пока прислушиваюсь и осматриваюсь, раскладываю карту, ещё раз измеряю расстояние до цели и рассчитываю в уме время полёта. Меня будут ждать в строго определённый час. Пока