Космонавт. Том 5 - Феликс Кресс

— Старт хронометража, — раздался голос Валентина Степановича в наушниках. — Время работы: 4 часа 20 минут. Задача: отработать цикл выхода, сбора образцов, установки научного оборудования и возвращения в модуль.

Я сделал первый шаг. Ощущение было непривычным. Вес скафандра почти не изменился, но из-за имитации лунной гравитации я словно плыл над поверхностью. Шаг стал шире, а движения — плавнее.

Первым делом проверил тактильные ориентиры. Поручень у люка рельефный, с кольцевой насечкой. На ощупь нашёл его сразу, без поиска глазами. Защёлка на контейнере в виде «грибка». Пальцы сами легли в выемку, поворот — и крышка открылась. Нижние крепления с плоским срезом легко нащупались, даже когда я смотрел в сторону.

Юрий Алексеевич тем временем отрабатывал сбор образцов. Он наклонился, взял совком с длинной ручкой и фиксирующим замком грунт, пересыпал в герметичный контейнер с защёлкой-грибком.

Я вместе с остальными проследил за его движениями. Корпус поворачивался плавно, без рывков, а кисти работали уверенно, следовательно, перчатки больше не «пружинили».

Через два часа мы перешли к работе с оборудованием. Нужно было установить сейсмодатчик и развернуть антенну.

Сейсмодатчик крепился на трёх ножках. Каждая имела свой профиль: одна — с насечкой, другая — плоская, третья — с выступом. Даже в перчатках я безошибочно находил нужную точку крепления.

Антенна раскладывалась в несколько этапов. На каждом флажке был установлен тактильный маркер. Поворот, щелчок, фиксация. Всё делалось на ощупь, без визуального контроля.

Анатолий Вольфович следил за показателями через датчики, встроенные в костюм водяного охлаждения и закреплённые на предплечьях, и время от времени комментировал:

— Пульс держится в пределах 85–90 уд/мин — на 15 % ниже, чем на предыдущих тестах. Температура тела не выходит за пределы нормы. Датчики фиксируют стабильную работу сердечно-сосудистой системы, без признаков перегрузки.

Из того, что я лично заметил, время на выполнение операций сократилось на 20–25 %.

В конце испытания мы вернулись к модулю. Юрий Алексеевич первым подошёл к люку. Он провёл щёткой по гофрам, сбил пыль в рукав экрана, затем аккуратно зашёл внутрь. Я повторил его действия.

— Герметизация, — доложил я.

— Давление в норме, — подтвердил техник.

Валентин Степанович подошёл к нам, когда мы уже сняли шлемы.

— Ну что, — улыбнулся он, — с этим можно работать. Считай, готово всё.

Я кивнул. Полностью от пыли мы не избавились, но её стало в разы меньше. А это, я считаю, уже победа, потому что у люка не было прежней серой каши, и на соединениях и креплениях её тоже было меньше, а на тыльной стороне перчаток оставалось лишь лёгкое напыление, без липкого слоя, как раньше.

— Следующий этап — испытания в барокамере, — сказал Королёв, вошедший в зал в конце тренировки. Он остановился, окинул нас взглядом и добавил: — Молодцы. С таким результатом можно идти дальше. Нужно проверить работу систем при перепадах давления и имитации вакуума. Главное — не сбавлять темп. До старта осталось мало времени.

Мы с Юрием Алексеевичем переглянулись и незаметно для остальных вздохнули. Впереди было ещё много работы.

Домой я возвращался поздно. Спасибо Кате, она хорошо чувствовала моё состояние без всяких объяснений. Поначалу она ещё пыталась с порога угадывать по лицу, как прошёл день, потом перестала и выработала эффективную модель поведения. Сначала она накрывала на стол, потом давала мне время немного отмолчаться и переключиться, а уже после приступала к расспросам.

Димка за это время подрос. Уже увереннее держал голову, смотрел осмысленнее с каждым днём, тянулся руками к лицу и улыбался. Когда я брал его после очередного тяжёлого дня, это ощущалось особенно остро.

Наверное, именно в эти дни я окончательно перестал воспринимать всю подготовку как что-то отвлечённое. До этого была просто программа и цель. Работа, одним словом. И возможная цена, которую я заплачу за это, меня хоть и волновала, но не в первую очередь.

Теперь же я понял, что не хочу, чтобы финал моей прошлой жизни повторился. Мне мало просто долететь до Луны. Мне нужно оттуда вернуться во что бы то ни стало.

Глава 18

Остаток осени и зима пролетели практически незаметно. Если бы не Катя и Димка, я бы и вовсе перестал замечать смену месяцев, потому что в какой-то момент начал считать жизнь не неделями, а циклами подготовки. Просто ещё один день до Луны. Потом ещё один. И ещё.

Весной нас снова пригласили в ЕККП.

Сначала я воспринял это как очередное совещание, чтобы сверить графики, очередной этап, после которого должно стать яснее, что нужно подтянуть или заменить до старта. Но уже на месте я понял, что дело не в рядовом совещании.

Народу в здании оказалось больше обычного. Какого-то хаоса или беспорядка не было, люди в основном занимались привычным делом, но сегодня по какой-то непонятной мне причине в помещении встречалось больше незнакомых лиц.

Странно было и то, что их можно было встретить не только в вестибюле при входе, но и в коридорах, где обычно ходили только сотрудники ЕККП. И вели они себя не так, как полагалось бы обычным посетителям. А в одном из залов незнакомцы и вовсе переставляли стулья и выставляли свет, как для съёмок.

При виде всего этого у меня мелькнула мысль, что происходит что-то довольно серьёзное, из-за чего в ЕККП начали пускать посторонних людей.

Когда мы прибыли в зал для совещаний, я убедился, что мои предположения верны.

На этот раз совещание вёл Королёв, а не Керимов. Сам Керим Аббас-Алиевич отсутствовал по каким-то важным и неотложным делам, как нам объяснили.

Вдобавок ко всем перечисленным странностям я обнаружил, что помимо привычного перечня лиц здесь присутствовали и несколько знакомых лиц из пресс-службы, пара кинокомитетских и кто-то с «Мосфильма».

Последнее само по себе удивительно, потому что обычно мы обсуждаем вещи, которые должны будут остаться в довольно узком кругу лиц, а здесь такая разношёрстная публика. Судя по вопросительным взглядам, которыми обменивались остальные члены экипажа, я был не единственным человеком в этой комнате, кто не понимал, что здесь происходит.

Вскоре нам объявили, что по итогам последних испытаний и проверок программа входит в финальную фазу. Ориентир по срокам тоже был уже определён. Но прежде чем перейти к частностям, Сергей Павлович озвучил новость, после которой в зале на секунду как будто время замедлилось вместе с нами.

— Руководство страны приняло решение ослабить режим секретности, — сказал он и прошёлся взглядом по присутствующим, ненадолго задержавшись на наших гостях из прессы.

Из дальнейших его объяснений стало понятно, что