Лорды Сэйрана. Пустышка с Арригосы - Соня Мишина

Вейс не стали раскладывать диван. Вместо этого нашли и расстелили на теплом, но довольно жестком полу пару пледов. Стащили с кресла Кая, уложили на пледы, а я лично расстегнула его комбез и стянула его, полностью обнажив своего любимого эмпата.

Он был так возбужден, что заходился дрожью от каждого моего прикосновения. Это странным образом заводило и меня, так что, проведя пару раз ладонями по его бедрам и груди, я обхватила его бешено пульсирующий данж и направила в свои глубины, устраиваясь сверху на его бедрах. Кай застонал, выгибаясь.

Его страстный стон подхватили Гройс и Вейс: они тоже жаждали внимания! Я развернулась на бедрах Кая спиной к его голове, потянула Гройса за руку и вынудила встать передо мной на колени. Гройс был так высок, что, когда он стоял на коленях, куполовидная маковка его данжа как раз оказывалась на уровне моих губ. И я, чуть наклонившись, принялась пробовать ее на вкус, помогая себе одной рукой. Другой рукой я ласкала Вейса, который, тем временем, сумел дотянуться рукой до моей груди и начал ласкать ее.

— Лер-ра-а! — Гройс захлебнулся криком удовольствия, когда я, осмелев, не просто облизала головку его данжа, а заглотила ствол так глубоко, как только могла.

Тяжелая ладонь Гройса легла мне на затылок, помогая и направляя меня, задавая ритм, который быстро стал общим для всех нас. С той же частотой и скоростью я подпрыгивала на бедрах Кая и двигала кулачком по данжу Вейса.

— Пер-ри-и! — Кайсарн не выдержал, взорвался первым.

Заметался головой по полу, одновременно пульсируя во мне и наполняя меня волнами горячего семени. Вот только всеобщее возбуждение по-прежнему не отпускало его, и он продолжал содрогаться в экстазе, даже когда семя излилось до последней капли.

— Жена-а-а! — Гройс пришел к финишу вторым.

Он хотел было в последнее мгновение выскользнуть из моих губ, но я не отпустила его. Мне было известно, что в мужском семени нет ничего вредного, и что оно может быть даже приятным на вкус, так что я решила испытать себя и подарить самое изысканное удовольствие Гройсу. Его заминка была короткой. Он глянул на меня удивленно, неверяще, но тут же расплылся в счастливой улыбке и так, улыбаясь, начал изливаться.

Вместе с ним пережил второй пик экстаза и Кай. И, кажется, начал приходить в себя. Поэтому я сползла с его бедер и кивнула Вейсу:

— Ляжешь? Хочу видеть тебя и твое удовольствие сверху.

— Хочешь обуздать лидера? — тяжело дыша и послушно укладываясь рядом с Каем, усмехнулся Вейс. — Пусть будет так. Пери — единственная женщина, которой такое позволено!

И я уселась на бедра Вейсарна. Его данж заполнил меня туго, плотно, до предела. Гройс, встав у меня за спиной, снова взялся ласкать мои груди, а я задвигалась, стараясь отыскать свой собственный ритм и наклон тела. Но оказалось, когда твои мужчины знают, как позаботиться о своей женщине, что-то там искать — уже лишнее.

Неожиданно пальцы одной руки Вейса легли так, что при каждом моем движении они задевали мое самое чувствительное местечко, спрятанное по центру, во влажных складках. А пальцы Гройса начали мягко, но настойчиво поглаживать тугое мышечное колечко сзади.

Это было невероятно. Мощно. От этого я и сама впала в легкое забытье, разучилась думать, превратилась в распаленную самку, жаждущую лишь одного: достичь собственного удовольствия. Мой взгляд затуманился. Зрение сузилось до лица Вейса, до его тела, которое уверенно и ритмично двигалось подо мной, вбиваясь в меня снизу.

Настал миг, когда напряжение, скрутившее меня, вдруг резко исчезло. Мое тело содрогнулось пару раз, внизу все запульсировало, и я закричала, запрокинув голову, вцепившись сведенными от наслаждения пальцами в бедра Вейса.

Не знаю, достиг бы в этот миг Вейс собственного освобождения, или нет, но ему, похоже, помог Кай. Он просто положил ладонь на грудь Вейса — точно над сердцем, шепнул что-то — и Вейса накрыло. Он взорвался во мне, слегка вздрагивая и усиливая мой собственный экстаз. Несколько мгновений мы с Вейсом буквально висели в воздухе. Он — выгнувшись, подняв бедра над полом. Я — привстав на коленях, но не разрывая единение с Вейсом.

А потом, наконец, мы рухнули с небес. Не на землю — на пушистые пледы космической станции, на которых влажно поблескивали следы нашей любовной влаги. Нашей излившейся страсти.

— Так, Лера, лорды любят своих Пери, когда это просто любовь и просто удовольствие — без всяких заморочек с пси-потоками и кристаллами силы, — откровенно сообщил мне грубовато-простодушный Гройс.

— Так мы будем сходить по тебе с ума до конца нашей жизни, — добавил Кай.

— А знаете, мне это даже нравится. Очень-очень нравится! — призналась я.

Эпилог

Полгода. Целых полгода, измеренных четкими станционными сутками. Время текло здесь, на орбите, иначе — не в ритме дыхания планеты, а в ритме циклов работы «Сэйрана-Научного». Мы с лордами привыкли к этому новому, безопасному миру. К просторным каютам, где неоновое свечение мягко отбрасывало тени на стены. К работе: я — погрузившись в архитектурные архивы академии, они — в регулярных тестах и беседах с учеными, которые так и не смогли до конца разгадать природу нашего Кристалла, но уже перестали смотреть на нас как на потенциальную бомбу.

Мы привыкли. Но Сэйран — нет.

Сначала тревога пришла с экранов мониторов в нашем жилом блоке. Это были не официальные сводки, а служебные графики, к которым у Вейса был доступ. Линия, отображающая энергетическую пульсацию Аномалии, не просто подрагивала — она резко рванула вверх, как крик боли. В тот же миг с планеты пошел открытый общедоступный сигнал: «Период нестабильности. Код 7-Алая».

— Раньше прогноза, — сквозь зубы процедил Вейсарн, впиваясь взглядом в данные. Его глаза, светящиеся холодным синим, сузились. — И нарастает слишком быстро. Пик фазы будет, похоже, в три раза выше нормы.

Мы смотрели на экран вчетвером. В гробовой тишине. Никто не произнес вслух то, что знали все: если обычная активность требовала работы всех стабильных триад на поверхности, то такая волна… силы триад может не хватить.

Кайсарн первым почувствовал отзвук. Он не вздрогнул — он съежился, будто от физического удара, и его серебристые ресницы опустились.

— Страх, — прошептал он. — Он идет снизу. Не паника… холодный, древний страх тех, кто знает, что такое прошлые бури. Они помнят потери.

Гройсарн положил тяжелую ладонь Каю на плечо, забирая