Лорды Сэйрана. Пустышка с Арригосы - Соня Мишина

Если бы у меня было тело ― я бы трепыхалась. Боролась. Задыхалась и слышала бы заполошный пульс в горле. Но ― тела не было. Была только я-мысль, я-память, я-стремление вырваться из этой проклятой бесконечности туда, в вещный мир, где мои лорды будут полыхать от сжигающего их огня, а я сделаю все, чтобы этот огонь погасить!

Мое напряжение росло. Мое желание вернуть свою телесность словно подгоняло, тащило меня сквозь миры и пространства.

И в какой-то момент я замерцала. Вначале ― так часто, что это казалось свечением. Потом вспышки стали реже. Еще реже. Потом ― вовсе угасли вместе с ощущением растянутости. Я ощутила свое тело. Забила руками и ногами, пытаясь овладеть ими, надеясь вскочить и бежать к моим лордам.

― Лера, Лера! ― Руки Кайсарна прижали мое содрогающееся тело к его сильной груди. ― Тише, малышка. Все закончилось. Ты вернулась, и мы ― тоже.

― И вы… ― я дважды протерла глаза, избавляясь от ощущения, что все еще вижу не реальный мир, а выдуманный, созданный моей фантазией.

Мои лорды горели. Как я и предполагала.

― Мы надеялись, что Кристалла хватит почти на стандартные сутки. А его не хватило даже на половину, ― очень ровно, будто наблюдая за ходом научного эксперимента, произнес Вейсарн.

— Значит, слияние? ― я не желала слушать рассуждения. Я хотела действовать!

― Если ты не против, ― мягко отозвался Кайсарн. ― Только, пожалуйста, переберись к Вейсу на колени. Он… почти на грани. Еще немного ― и уйдет в свои бесконечные вычисления.

― Ладно! ― я переползла на колени к Вейсарну, обхватила ладонями его лицо и, видя, как стекленеют его пылающие алыми искрами глаза, рявкнула: ― Не смей!

И впилась поцелуем в его губы.

* * *

Мы успели. В этот раз — успели. Я стремилась к слиянию не меньше лордов. Слишком многое осталось у меня за спиной. Я отказалась от прошлой жизни ради новой — с этими мужчинами. В их мире. Человеческая симпатия и чувственное влечение к ним постепенно перерастали во влюбленность. И я категорически отказывалась их терять, хотя и знала со слов лордов, что могу оказаться Пери и для другой триады. Только вот другой я не хотела!

А потому целовала Вейса так, будто в последний раз. Дышала ему в рот, одновременно сжимая и разжимая пальцы, вцепившиеся в ладони Кая и Гройса. Вейсарн отвечал. Вначале — с трудом, через силу, вяло и слабо. Но ритмично. И это было главное. Потому что я сумела передать наш ритм Каю и Гройсу, и они почти сразу поймали его.

Дальше стало проще, почти как обычно. Тела моих лордов пришли в движение, пропуская через себя невидимые волны, и я двигалась вместе с ними, постепенно отпуская контроль и погружаясь в этот огненный танец — телом, чувствами, разумом. А потом я увидела: под сомкнутыми веками зародилось трехцветное сияние, похожее на три облака хаотично мельтешащей, светящейся мошкары.

Мысленно я закрутила все три облака в спирали — и они послушно вытянулись в три нити, каждая из которых свернулась в десяток идеальных витков. Оставалось лишь сблизить эти спирали, перевить их между собой, превратив в единую структуру, как две связанные между собой нити ДНК.

Хорошо, что, как инженер-реставратор, я обладала развитым пространственным воображением. Именно оно помогло мне сблизить потоки «пси» моих лордов и соединить их тонкими мостиками силы. Готовая тройная спираль неожиданно зажила своей жизнью. Свернулась, сложилась и сама собой превратилась в Кристалл Силы. Не такой яркий и крупный, как в прошлый раз, но он все равно даровал нам отсрочку. Только бы его хватило надолго.

Убедившись, что Кристалл стабилизировался, больше не растет, но и разваливаться в ближайшие мгновения не собирается, я вернулась к чувственным ощущениям в теле, а через них — в действительность.

Действительность не радовала. Лорды выглядели усталыми и измотанными. Даже их влечение ко мне как будто пылало не так ярко, как обычно, присыпанное пеплом сгорающих надежд на благополучный исход.

— Ты снова спасла нас, Лера. — Теперь уже Вейсарн обнял ладонями мое лицо, проникновенно и нежно заглянул мне в глаза. — Никакие слова признательности не смогут передать то, что мы ощущаем. Но, возможно, я сумею хоть что-то показать поцелуем…

Вейсарн не стал набрасываться на меня, как оголодавший, не стал терзать мои губы. Его прикосновения были такими же проникновенными и нежными, как до того — взгляд. Он не целовал меня — он молился. Преклонялся. Боготворил. Я чувствовала себя воздухом, которым дышат, и водой, которую пьют.

Губы Кая на одном моем полуобнаженном плече и Гройса — на другом лишь усилили это ощущение мистического таинства. Это было так неожиданно, так странно и непривычно после презрительного отношения мужчин-арригосийцев, что я не выдержала и разрыдалась.

Утешать меня доверили Каю.

— Поплачь, Пери, — забирая меня у Вейса, проговорил он тихо. — Я чувствую: это слезы освобождения. Ты отпускаешь старую боль. Но не увлекайся. Не уходи в ту, прошлую боль, слишком глубоко. От этого ее меньше не станет. Так что плачь и дыши. Дыши, малышка…

И я старательно дышала, пока боль, сковавшая внутренности, не отступила. Слезы высохли. Рыдания больше не теснили грудь.

— Простите, — повинилась я. — Это было сильнее меня.

— Тебе не за что извиняться, Лера, — поспешил успокоить меня Кай.

— Мы… теряем время из-за моей несдержанности, — я вспомнила слова Вейса о том, что предыдущий Кристалл Силы распался слишком быстро. — Почему он разрушился? Мы что-то сделали не так?

— Наша сила достигла пика, Лера, — голос Вейса прозвучал устало. — И теперь она пожирает нас изнутри, если у нее нет настоящей, прочной опоры. Той, что может дать только Аномалия Сэйрана.

— Истинный Кристалл Силы… — снова припомнила я рассказы лордов.

— Да. Тот самый, — Вейс помог мне развернуться и пристроил мою голову к себе на плечо. — С этим ничего не поделаешь. У нас впереди еще два мерц-прыжка максимальной длительности. Судя по всему, из следующего мы выйдем в таком же состоянии, как из этого.

— Или в худшем, — неожиданно пессимистично добавил Гройс.

Я вздрогнула и заледенела изнутри. Кайсарн тут же поймал и сжал мою руку, бросив на Гройса суровый взгляд.

— Прекрати. Лере и без того непросто.

— Думаешь, будет проще, когда она увидит