Торговец вольного города 1 - Зигмунд Крафт

Арсений Тихонович производил приятное впечатление. Уверенная манера держать себя, сдержанность, хорошая одежда — он полностью соответствовал моему образу нотариуса. Но расслабляться я не собирался.

— Что ж, как вы все прекрасно знаете, — начал мужчина, — я заверял документы Константина Антоновича последние пятнадцать лет и сегодня здесь для того, чтобы выполнить его последнюю волю. Екатерина Андреевна, у вас с супругом была определённая договорённость, но вчера он передал мне записку, в которой изъявил желание изменить условия. Вы знаете об этом?

Ну вот, сейчас начнётся…

Воцарилась тишина, будто перед бурей. Я внутренне напрягся, готовый отразить все претензии женщины, но… она кивнула!

— Мой муж вчера устраивал собрание и всё рассказал.

— То есть вы возражать не будете? — решил удостовериться мужчина, внимательно смотря на неё. Похоже, он знал Екатерину Андреевну и сам растерялся от такой покорности.

— Нет, всё в порядке.

— Что ж, в таком случае… — нотариус прокашлялся. — Хоть усопший и не оставил полноценного завещания, наследство будет распределено согласно его записке, заверенной родовой печатью. Итак. Титул главы рода достаётся совершеннолетнему единственному сыну — Скарабейникову Сергею Константиновичу. Как я вижу, согласно традициям и преемственности, ритуал с Первопредком уже был проведён.

— Как проведён? Когда? — воскликнула удивлённая женщина.

— Перстень, Екатерина Андреевна. У вашего пасынка перстень главы рода.

Мачеха схватила меня за правую руку и поднесла к глазам, благо сидела рядом. Даже потёрла печатку и попыталась стащить. Разумеется, ничего не вышло. Мне же было забавно наблюдать за её потугами.

— Удостоверились, дорогая «матушка»? — съязвил я.

Она ничего не ответила, лишь откинула мою руку с раздражением.

— Продолжайте, — адресовала просьбу нотариусу.

— Дом и право на ведение бизнеса отходят также Сергею Константиновичу.

— А что будет со мной и девочками? Получим ли мы какие-то средства на содержание? — нетерпеливо поинтересовалась женщина.

— Обо всём по порядку, — спокойно ответил Арсений Тихонович. — Вы и ваши дочери получаете пожизненное право на проживание в этом доме, также титулы и привилегии, как и фамилия, остаются с вами. Кроме того, вам положено довольствие в размере, не превышающем сто двадцать тысяч рублей. Эту сумму Сергей Константинович обязан выплачивать на протяжении неопределённого срока.

Мачеха лишь презрительно фыркнула и окинула меня пренебрежительным взглядом. «От него я ничего не дождусь», — говорил весь её облик. Собственно, это было недалеко от истины — нянькаться я не собирался. Вот только… Серьёзно? Старый хрен действительно умудрился вписать этот пункт с деньгами в договор? Рано я обрадовался тому, что он на смертном одре за ум взялся. Вот ведь подстава! И бога не упрекнуть, он обещал мне лишь пост главы рода, остальное — сугубо желание отца. Видимо, влюбился на старости лет, раз настоял на всём этом. А ведь буквально вчера уверял, что любил только мать бывшего владельца этого тела!

В комнате воцарилась тишина. Яна сидела, выпрямившись, полная превосходства. Неудивительно, деньжищи-то немаленькие. Можно сказать, гарантированное пожизненное содержание.

Анна сгорбилась и опустила взгляд. Для постороннего могло показаться, что она переживала за смерть отчима.

Я и Екатерина напряжённо думали каждый о своём.

— Все присутствующие согласны с данными условиями наследования?

Раздался нестройный хор: «Да». Что я, что мачеха — оба были недовольны таким решением, но что делать? Альтернатив просто не существовало, либо никто не мог и помыслить о них. Если не считать варианта, когда одна сторона просто выкидывает за порог другую и забирает всё себе.

Каждый подписал документ о вступлении в наследство. Оформить имущество и права Арсений Тихонович обещал в течение семи-десяти дней. На этом семейное заседание было завершено.

Меня распирало раздражение. Рано обрадовался, что всё, наконец, пошло, как надо. Сидеть сиднем в комнате не было сил, так что накинул пальто и отправился погулять на свежем воздухе.

* * *

С раннего утра Галина с подругой хозяйничали на кухне. Готовили традиционный лапшичный суп на курином бульоне и пшеничную кашу с мясом. Кроме того, пирожки и компот из сухофруктов. Запах стоял обалденный, вот только… Никто не шёл.

К девяти появился Виктор. Забавно, что сёстры его не узнали. Сам парень также имел достаточно ума, чтобы не напоминать им о давнем инциденте. Ещё через какое-то время пришёл Харитон, чем вызвал недоумение Екатерины Андреевны, так как она его не знала. Когда поняла, чей он приятель, окинула меня странным взглядом.

По сути, двое этих мужчин являлись моими самыми близкими знакомыми в этом мире. Я общался и с другими продавцами макров в прилавках, также и с теми, кто торговал рыбой, картошкой, зеленью, пирожками и прочим. Весь тот народ, что всегда на виду на рынке. Но это из разряда «привет-пока».

Такая же ситуация была с покупателями. Многие общались со мной как со старым приятелем, но по-настоящему близок ни с кем из них я не был. Это лишь часть стратегии торговца — заводить иллюзию доброжелательных отношений. Люди шли ко мне отчасти не за товаром, а за парой-тройкой добрых слов. Старикам так вообще и поговорить было не с кем, но никогда и никого я не гнал, если не считать обнаглевших халявщиков.

Такова психика людей. Когда у прилавка толпится народ, это привлекает других — раз интересуются, значит, здесь что-то хорошее продают. А у меня крайне редко задерживались меньше минуты.

Единственная покупательница, с кем я мог бы сблизиться из-за обстоятельств — это Мария Марковна. Та, которой помог найти заначку покойного мужа. Но, хвала местным богам, она с того дня куда-то пропала и ни разу не приходила за покупками. Я полагал, что женщина просто уехала из города.

На рынке Харитон словно не видел во мне аристократа, но стоило переступить порог дома, как приосанился, глаза выпучил и начал выкать. Возможно, на него повлияли обстановка и манера речи Виктора.

— Представляете, — рассказывал мой коллега о своём работодателе, — Никифор совсем стыд потерял. Ясно сказал ему, что у друга похороны отца, ну, отпустите на один день, я и замену найду. А он как начал орать о том, какой я бездельник и сплошные убытки ему несу. Клялся уволить, если не выйду!

— А вы что? — вяло усмехнулся я, уже зная ответ. Харитон не раз обсуждал за глаза своего начальника и всё грозился уйти к работодателю получше и посговорчивее,