Лекарь Фамильяров. Том 4 - Александр Лиманский

Высокий молчал. Напарник у двери начал переминаться.

— Хорошо, — сказал я. — Не хотите фамилии, значит будут лица. Видео отправлю в отдел кадров «Эфир-Меда» и в трудовую инспекцию по Санкт-Петербургу с приложением выписки о моей оплате услуги, которую вы не оказали. К вашему сегодняшнему появлению в клинике с агрессивным предъявлением необоснованных претензий это будет аккуратное приложение к основной жалобе.

Я ровно держал телефон. Точка на экране мигала.

Высокий простоял ещё четыре секунды.

Потом сглотнул.

— Михаил Алексеевич, — сказал он, и в этой фразе у него съехало что-то в горле. — Это… это нас… не надо. У меня жена. Двое детей. Меня уволят.

— Вас уволят за то, что вы сегодня утром бросили заказчика, или за то, что вы сейчас стоите в клинике и хамите? — спросил я.

— И за то, и за то, — тихо сказал напарник от двери. — Михаил Алексеевич, простите. Простите, пожалуйста. Мы… дураки. Утром дураки были, сейчас ещё хуже.

Высокий кивнул, не глядя на меня.

— Простите, — повторил он. — Я… виноват. Я погорячился. Не надо в кадры.

Я подержал камеру включённой ещё пять секунд. Потом нажал «Стоп». Положил телефон на стойку экраном вниз.

— Хорошо, — сказал я. — Видео сохраню на всякий случай. Юлии я уже жалобу подал утром, она прошла. Сейчас от меня дополнительной жалобы по личностям не будет. Но если я ещё раз услышу, что вы кому-то так же отдали технику под дождь, видео уйдёт. Поняли? От этого аппарата зависят жизни животных.

— Поняли, — выдохнул высокий и кивнул напарник.

— Дверь за собой закройте аккуратно. У меня тут колокольчик.

Они вышли. Дверь закрылась за ними так аккуратно, как будто она была фарфоровая. Колокольчик звякнул негромко.

Через окно я смотрел, как они садятся в фургон. Высокий за руль, напарник на пассажирское. Высокий завёл движок не с первого раза. Фургон уехал.

В приёмной было тихо. Только Шипучка у Ксюши на коленях лизала свой бок розовым языком.

Я повернулся к своим.

Ксюша смотрела на меня с приоткрытым ртом. Саня сидел на полу у двери в той же позе, но рот у него был тоже приоткрыт, а в руке он держал семечку, которую забыл донести до рта. Всё-таки достал их, несмотря на мой прямой запрет.

— Док, — Саня сглотнул. — Это было…

— Это был обычный разговор, Шестаков, — перебил я.

— Это не обычный разговор. Это был мощняк! Мне до тебя ещё расти и расти. У меня бы там в районе слова «двое детей» голос дрогнул, и они бы это почуяли. А ты стоишь, как памятник, и точкой мигаешь.

Ксюша поправила очки и посмотрела на меня.

— Михаил Алексеевич, — сказала она. — А вы реально отправили бы видео?

— Нет, — честно ответил я.

— Тогда зачем?..

— Затем, что они в это поверили. И теперь, когда они сегодня вечером поедут на следующий адрес, они там будут вести себя нормально. И на следующем. И ещё месяца два, пока не забудут.

Ксюша посмотрела на меня ещё внимательнее и спросила:

— А они через два месяца всё забудут?

— Да, — сказал я уверенно.

— И опять кого-нибудь бросят под дождём? — продолжала задавать вопросы Ксюша.

— Возможно. Но не моих следующих коллег по району. Я их не знаю, и не моя забота их учить. Свою партию я отыграл.

Ксюша помолчала. Потом медленно покачала головой.

— Михаил Алексеевич, — сказала она. — Я иногда смотрю на вас и думаю, что вам не двадцать один.

Я отвёл взгляд.

— Бывает, — сказал я. — Тебе кажется.

Алишер приехал через сорок минут от моего звонка. На улице было ещё светло. Но дождь за окном сменился ровной серой моросью. Уличный фонарь напротив крыльца загорелся тёплым жёлтым кругом.

Алишер вошёл с двумя бухтами медного кабеля на плече, с большой синей сумкой на колёсах и с молодым помощником в синей куртке.

— Михаил Алексеевич, — Алишер поставил кабель у двери, отряхнул куртку, протянул мне руку. — Давно не виделись.

— Алишер, дорогой, ты мой спаситель, — пожал я ему руку в ответ.

— Какой спаситель, — отмахнулся Алишер. — Должник я твой. Это Тимур, мой сменщик, сегодня у меня в помощниках.

Тимур кивнул, не сказав ничего.

— Покажешь, где машина? — Алишер кивнул в сторону хирургии.

Я показал. Алишер обошёл эфирограф со всех сторон, прочитал шильдик на задней панели, прочитал техпаспорт, который я заранее достал из коробки на пол. Цокнул языком.

— Серьёзная дура, — сказал он с уважением. — Семь киловатт стартового тока, на пиковой нагрузке. Здесь не пятёрка, здесь медь с палец толщиной нужна. Хорошо, что я сегодня в строительный заехал и взял с запасом, как чувствовал.

— Алишер, ты как будто будущее видишь, — всерьёз сказал я.

— Михаил Алексеевич, я в Питере одиннадцать лет работаю. Все старые дома знаю. Когда мне говорят «эфирограф», я уже знаю, что нужна новая линия. Других вариантов нет.

Он начал работать.

Работал Алишер так, как работают мастера, которые в своей профессии знают каждый шаг. Без лишних движений, без болтовни, не отвлекаясь на разговоры с собой. Они с Тимуром в четыре руки штробили стену по линии от основного щитка до двери моей хирургии. Перфоратор шёл ровно, штроба ложилась прямой. Пыль сыпалась на расстеленный полиэтилен, который Тимур разложил заранее. Ни одной щепки, ни одной соринки в стороны.

Я смотрел на это и завидовал. У Алишера в работе была та же красота, какую я в своей профессии видел у Дронова, когда тот сшивал ядро без единой ненужной петли. Профессионал работает чисто. Даже когда работа пыльная и шумная.

В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон.

Я достал. На экране высветилось: «Эфир-Мед, центральный».

Я отошёл в коридор, чтобы перфоратор не глушил разговор.

— Алло.

— Михаил Алексеевич Покровский? — голос на той стороне был мужской, ровный, с интонацией старшего менеджера.

— Слушаю.

— Здравствуйте, меня зовут Виктор Игоревич Лысенко, я старший менеджер отдела клиентского сервиса «Эфир-Мед». У меня сегодня на столе оказались материалы по вашему заказу номер сорок семь восемьсот двадцать один. Я хотел бы лично от лица компании принести вам извинения за инцидент сегодняшнего утра.

Я молча слушал.

— Мы провели