Эйлирия. Мужья Наи - Тина Солнечная

Я делаю ещё одну попытку. Направляю свою магию в разлом, стараясь пробудить в себе то самое чувство.

Но ничего не меняется.

Тишина.

Я опускаю руку, разочарованно сжимая кулаки.

— Ладно, — первым нарушает тишину Каэл. — Ты попыталась, и это главное.

— Да, ничего страшного, — соглашается Дарион, пожимая плечами. — Не всегда всё выходит с первого раза.

Но я не согласна.

— Нет, — упрямо говорю я, сжимая губы. — В прошлый раз это сработало. Почему же сейчас нет?

Дарион наклоняет голову, задумчиво глядя на брешь.

— Может, причина в самой бреши? Чем эта отличается от той?

Я пытаюсь осознать разницу.

И понимаю.

— Тогда она… звала меня, — говорю, вспоминая то ощущение. — Я чувствовала её силу, её беспокойство. Будто она манила, вытягивала магию.

— А эта? — уточняет Каэл.

Я качаю головой.

— Она спит.

Наступает тишина.

Мужья переглядываются, обдумывая мои слова.

— Это многое объясняет, — говорит Каэл. — Если брешь «спит», значит, она сейчас стабильна. Возможно, она не реагирует на твою магию просто потому, что не нуждается в закрытии.

— Но это значит… — начинаю я, но Дарион заканчивает за меня:

— Что закрывать бреши можно только тогда, когда они активны.

Я медленно киваю.

В прошлый раз разлом был нестабилен. Он буквально пульсировал магией, словно был готов разорваться. А этот… он будто ждёт своего момента.

— Значит, нам нужно следить за брешами и ждать, пока они начнут вести себя нестабильно? — уточняю я.

Каэл кивает.

— Похоже на то.

Я вздыхаю.

Что ж, кажется, моё путешествие по миру айоли только начинается.

— В таком случае, остаётся только один вариант, — говорит Дарион, глядя на карту. — Та брешь, что в горах.

Каэл хмурится.

— Мне не нравится эта идея.

— Но карета же туда проедет, — напоминает Дарион, зная, что это его главный аргумент против.

Он медлит, но в конце концов тяжело вздыхает и кивает.

— Хорошо. Тогда перестраиваем маршрут. Но мне категорически не нравится идея тащить в горы ни жену, ни дочь.

Когда мы возвращаемся к карете, я замечаю в глазах Эриона лёгкое разочарование.

— Не получилось? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю честно. — Эта брешь спит.

Он с любопытством смотрит на меня, но не задаёт вопросов.

— Значит, теперь едем в горы?

— Именно, — подтверждает Каэл, все еще хмурясь.

— Отлично, — довольно улыбается Дарион, запрыгивая в карету. — Тогда нам понадобится несколько дней, но, думаю, оно того стоит. Тем более, в пути мы будем с двумя такими красотками.

Я сажусь рядом с мужьями, прижимая к себе малышку и просто не могу не улыбаться.

Путь в горы занимает больше времени, чем я ожидала.

Но он оказывается куда приятнее, чем я думала.

Мы не спешим. Карета двигается плавно, местные дороги гораздо лучше тех, что я видела в своём мире.

А виды…

Боги, какие тут виды!

Горы величественно поднимаются над горизонтом, их вершины теряются в облаках. Кристально чистые озёра отражают небо, словно вторая вселенная. Луга, на которых пасутся причудливые звери, кажутся прямо из сказки.

Я ловлю себя на мысли, что… это действительно похоже на медовый месяц.

Необычный.

Но, наверное, самый лучший, какой можно было представить.

Каэл чаще обычного улыбается, Эрион постоянно шутит, а Дарион совершенно не скрывает своего счастья быть рядом.

Всё это наполняет меня странным теплом.

Я ведь никогда не думала, что окажусь в такой ситуации.

Что буду не просто женой одного мужчины.

А женой сразу троих.

И что каждый из них будет дорог мне.

По вечерам мы останавливаемся на привалы. Готовим еду на открытом огне, ужинаем всей семьёй. Дарион играет с малышкой, Каэл заботится о ночлеге, а Эрион подливает мне в бокал что-то лёгкое и ароматное, чтобы я расслабилась.

Они окутывают меня вниманием.

Заботой.

Любовью.

И в какой-то момент я вообще забываю о нашей истинной цели этого путешествия, так мне хорошо в нашем не очень узком семейном кругу.

Путь в горы оказывается длиннее, чем мы ожидали, но этот мир продолжает удивлять меня.

Каждый день мы встречаем на дороге другие семьи, путешествующих купцов, обычных путников.

И каждый раз, когда кто-то узнаёт, что у меня три мужа, я ожидаю чего-то… другого.

Но вместо осуждения — только интерес.

Лёгкое любопытство.

Иногда даже восхищение.

— Вам так повезло, вира, — однажды замечает пожилая женщина, с которой мы разговариваем у постоялого двора. — Чтобы сразу трое мужчин любили одну женщину… Что может быть лучше?

Я краснею, но не спорю.

Потому что действительно… что может быть лучше?

Мужчины улыбаются. Дарион снова приобнимает меня, притягивая ближе. Эрион шутит что-то о том, что ещё немного — и я окончательно пойму, как мне повезло. А Каэл просто целует меня в висок, не говоря ни слова.

Но мне и не нужны слова.

Ведь я понимаю.

Я чувствую.

Каждый день в этом мире делает меня всё счастливее.

Словно именно здесь я и должна была родиться.

Словно этот мир создан для меня.

Словно здесь, рядом с ними, моё настоящее место.

Но…

Что, если я действительно решу остаться? Что, если богиня увидит моё счастье и решит его отнять за то, что я ослушалась? За то, что выбрала другой мир вместо того, что она избрала сама?

Глядя на мужей, на их тёплые взгляды, на их руки, касающиеся меня так бережно, я боюсь представить этот момент.

Богиня довольно четко озвучила, что со мной будет, если я ослушаюсь. Что же мне делать?

Мы поднимаемся всё выше, дорога становится каменистой, воздух разрежённым, а ветер прохладнее. Здесь, в горах, мир кажется иным — более древним, спокойным, величественным. Ландшафт меняется: вместо ровных полей и лесных тропинок перед нами раскинулись огромные скалы, застывшие глыбы камня, подёрнутые временем.

Карета двигается медленнее, колёса поскрипывают по гравию, и даже разговоры между нами затихают. Будто сама природа приказывает нам замолчать перед её мощью.

Но внутри меня буря.

Уже несколько дней меня не отпускает одна мысль.

Если я действительно смогу закрыть все разломы…

Если я спасу оба мира…

Позволит ли богиня мне остаться с мужьями?

Или после того, как я выполню свою роль, она заберёт у меня всё, обрекая мне жить отдельно от моих мужчин?

От этой мысли в груди поднимается холод, затягивающий душу ледяными пальцами.

И вот сегодня, когда все уснули, я, не сдерживаясь, впервые в жизни молюсь.

Я сижу на мягком покрывале, разложенном прямо у кареты, смотрю в бескрайнее звёздное небо этого мира и шёпотом произношу:

— Богиня… Если ты слышишь меня… Дай мне знак.

Мои руки сжаты в кулаки, сердце стучит гулко.

Я не прошу многого.