Эйлирия. Мужья Наи - Тина Солнечная

Что я смогу остаться с ними.

Что, если я закрою все разломы и спасу оба мира, она не отнимет у меня это счастье.

Но…

Ответа нет.

Ни знака.

Ни намёка на него.

Только тишина.

Только звёзды, которые смотрят на меня безразличными точками в бесконечности.

Я долго сижу, прислушиваясь к этому молчанию.

А потом медленно выдыхаю, осознавая, что, возможно…

Меня никто не слышит.

Или — что страшнее — не хочет слышать.

На следующий день, когда солнце медленно поднимается из-за вершин, мы, наконец, добираемся до нужного разлома.

Он находится в глубине пещеры.

Сначала её трудно заметить среди каменных громадин, но когда мы спешиваемся и подходим ближе, я вижу, что вход в неё напоминает огромную пасть зверя — тёмную, холодную, затаившую тайны.

— Вот оно… — хмурится Каэл, глядя вглубь. — Вибрация слабая.

Дарион прислушивается и кивает.

— Всё так же, как с разломом в твоём доме, Ная.

Я стою перед входом, ощущая, как тянет холодом из пещеры.

Словно из самого разлома исходит этот чуждый, древний холод.

Мы медленно проходим внутрь.

Внутри влажно, каменные стены покрыты чем-то похожим на мох, а воздух отдаёт сыростью. Лёгкий свет падает от магических светильников, которые мужья зажигают по пути.

Я вижу разлом.

Он пульсирует слабо, едва заметно, словно спящий зверь. Но не такой, как предыдущий. Этот разлом я ощущаю. Он тянется ко мне, пусть и не так очевидно.

Я глубоко вдыхаю.

В груди зарождается то же ощущение, что было тогда, в тот день, когда я закрыла первый разлом.

Я вытягиваю руку, медленно тянусь к пульсирующей границе разлома.

Как только пальцы касаются его, холод стекает в ладонь, пробегает по телу.

Моя магия отзывается.

Изнутри поднимается тепло, устремляется в ладонь, сливается с этим чужим холодом.

И вдруг разлом начинает покрываться ледяной коркой.

Трескается.

Осыпается в пыль.

Пропадает.

Я отдёргиваю руку, выдыхаю.

За спиной — тишина.

Мужья смотрят на меня молча. Но я вижу в их глазах не только удивление и восхищение…

Я медленно оборачиваюсь к ним.

— Всё-таки я действительно могу их уничтожать, — шепчу я.

Голос звучит тише, чем мне хотелось бы.

И впервые за всё это время я ощущаю не радость. Скорее страх. Я все еще не знаю ответ на свой вопрос. Но уже четко понимаю, что мне надо делать. И это знание меня пугает.

Потому что если я могу закрыть все разломы…

То что тогда будет со мной? С нами… Когда я закрою последний.

Глава 26

После того, как мы убедились, что разрушение первого разлома было не случайностью, Дарион, казалось, всерьёз задумался.

На следующий день он уже сидел за столом с картой их мира, отмечая точки — разломы, которые «вибрировали» так, как надо.

— Всего их шесть, — заключает он, водя пальцем по отметкам. — Ещё три спят, их ты разрушить не сможешь, но остальные…

Я смотрю на карту.

— Значит, мне предстоит неплохо покататься по вашему миру, — подытоживаю, прикидывая расстояния.

— Не только тебе, — усмехается Каэл. — Ты не поедешь одна.

Я улыбаюсь, но меня не покидает ощущение, что чего-то мы всё же не понимаем.

— Но если даже я разрушу все разломы, они появятся снова, верно? — внезапно спрашиваю я.

Мужья переглядываются.

— Пока хотя бы один разлом существует, будут появляться новые, — говорит Эрион, скрещивая руки. — Они притягивают друг друга, медленно разрастаясь, словно проказа.

Я нахмуриваюсь.

— А откуда вообще берутся разломы?

Наступает тишина.

И только спустя мгновение Дарион вздыхает:

— Их создаёт чудовище.

Я моргаю.

— Что?

Каэл серьёзно смотрит на меня.

— Очень сильное, наполненное магией. Оно разрушало миры и в наказание Эйлирия заточила его в темницу, создав вокруг него два мира — наш и твой. Они держат его в ловушке.

— Ловушке?.. — я медленно осознаю смысл этих слов.

— В наказание Эйлирия сделала его сердцем миров. Без него не будет существовать ни одного из них. Он — словно ядро, на котором держится всё.

Я чувствую, как внутри поднимается холод.

— Он не хочет быть заложником такой жизни.

Слова звучат приглушённо, словно не до конца осознаются.

— Он пытается прорваться, — продолжает Эрион. — Отчаянно. Регулярно. И каждый раз, когда он разрывает свою клетку — появляются разломы.

Мне становится трудно дышать.

Я всегда думала, что разломы — просто какая-то аномалия. Последствие неправильной магии или ещё чего-то…

Но…

— Это так жестоко… — шепчу я, не в силах сдержать ужас.

— Да, — кивает Дарион. — Но это его наказание. За миры, которые он уничтожил. За миллионы жизней.

— Такова воля богини, — тихо добавляет Каэл.

Я прикрываю глаза.

— А если мы закроем все разломы?

Наступает тишина.

— Тогда он больше никогда не сможет выбраться, — произносит Эрион.

Я смотрю на него.

— Вы хотите его запечатать навсегда.

Это не вопрос.

Это констатация факта.

Эрион молчит.

Каэл отворачивается к карте.

А Дарион просто смотрит мне в глаза.

— А у нас есть выбор?

— Выбора нет, — говорю я, ощущая, как внутри растёт тревога.

Дарион опускает голову, будто пытается подобрать слова, но молчит. В воздухе повисает напряжение, и, кажется, даже стены дома замирают в ожидании.

— Либо он прорвётся и уничтожит нас, либо мы закроем его навсегда, оставив в вечном заточении, — наконец произносит он, и от его голоса по спине пробегает холод.

Я тяжело выдыхаю. Ситуация ужасна. Мы стоим перед выбором, которого на самом деле нет. Оставить чудовище в клетке, сделав его пленником навечно, или позволить ему вырваться и стереть наши миры с лица существования.

— Разве он совсем не может измениться? — спрашиваю я, и хотя голос звучит твёрдо, внутри зарождается отчаянная надежда.

Каэл хмурится, его губы сжимаются в тонкую линию.

— Ная… Он уничтожилдесятки миров. Ты не можешь пожалеть того, кто выжигал цивилизации ради собственного удовольствия.

Я чувствую, как внутри поднимается странная волна эмоций — смесь гнева, страха и тоски.

— Нам жаль, что его судьба такова, — вмешивается Эрион. — Но он сам привёл себя к этому. Это не случайность и не злой рок. Он сделалвыбор.

Слова застревают у меня в горле. Я смотрю на своих мужей, пытаясь найти в их глазах хоть что-то, что даст мне другой выход. Но его нет.

— А у меня есть выбор? — горечь проскальзывает в голосе прежде, чем я успеваю её сдержать.

Дарион встречается со мной взглядом, затем отводит глаза.

— Ты можешь отказаться.

Моё сердце глухо ударяется о рёбра.

— И что тогда?

Ответа не следует.

Но мне он и не нужен.

Если я не закрою