Святейший кровопийца. Том 1 - Демьян Копьёв

— А, явился не запылился. Я уж думал, не воротишься. Хотел за тобой Следопыта отправлять.

— Да тут кое-что произошло. Вот, — скинул бессознательное тело барона Матисова на пол, — подарок вам принёс.

Пришлось рассказывать, правда не всё: кое-что упустил, кое-что подукрасил, но и этого хватило за глаза — за уши, чтобы ошарашить находящихся в кабинете инквизиторов.

— Значит, приставал к девушке, неуважительно вел себя по отношению к хозяину одежной лавки и нахамил лично тебе?

— Ага, — кивнул подтверждая.

— В итоге, ты вызвал этого человека на дуэль?

— Всё правильно.

— Как ты сказал, его зовут?

— Барон Матисов.

— Значит, по твоим словам, Барон Матисов заявил во время поединка, что сожрёт твоё сердце?

— Так и было. Он ещё про алтарь и жертвоприношения что-то говорил.

— Интересный ты экземпляр, Саянов. Очень интересный, — проворчала Морозова, — То — с Высшим вампиром дерёшься, то — культиста ловишь, и при этом у тебя всё так легко получается, словно играючи.

— Вот уж не надо. Ничего и не легко. С тем вампирюгой знаете, как страшно было. Ну а сегодня, просто повезло.

— Везучий ты наш, — начал Проскурин вкрадчиво, — А почему ты решил, что Матисов именно культист, а не просто решил тебя запугать во время дуэли, сбить с толку, чтобы ты потерял концентрацию.

Семён Михайлович нехорошо прищурился.

— Так… — только отрыл рот, как Старший Инквизитор меня перебил.

— И только попробуй где-нибудь соврать! Раз ты пришёл к подобному выводу, значит, раньше уже сталкивался с этими ублюдками.

— Сталкивался один раз. Случайно, — выдохнул я и принялся самозабвенно вешать лапшу на уши Проскурину с Морозовой, — По дороге в столицу на меня напали двое странных типов. Это произошло ещё до встречи с Кристиной. Скрутили, привезли на какую-то поляну и хотели вырезать сердце. Они даже не скрывали, что собираются со мной делать, уже посчитав живым трупом, поэтому и говорили при мне достаточно откровенно.

Про столкновение в безлюдном переулке с местной гопотой под предводительством Глеба Мышкина решил умолчать. Не нужно никому знать о том, я слишком часто шляюсь по подворотням, тем более — с какой целью это делаю.

— Что именно говорили? Имена, явки, базы дислокации? — сразу принял охотничью стойку Семён Михайлович.

— Эм-м, понятия не имею, я тогда не особо вслушивался в их речь. Знаете, когда тебе хотят пустить кровь, как свинье на бойне, как-то не до того, но всё же пару фамилий я запомнил. Среди них как раз был Матисов.

— А второй? — напряжённо произнес Проскурин.

— Орлинский.

— Уверен?

— Да.

— Хм-м, Орлинский. Знать бы ещё который. Неужели глава рода? Да ну, не может Пётр продаться этим тварям, — пробормотал мой куратор, задумавшись, — Ладно, разберёмся. А ты почему этого ублюдка сюда потащил? Не мог вызвать отряд инквизиторов, чтобы его забрали? Вдруг бы этот гад пришёл в себя.

— И что?

— Да прибил бы тебя как нефиг делать и смылся. Ты, Саянов, даже не представляешь с кем связался. Эти мрази очень сильные, выносливые и живучие.

Не представляю? Да я знаю об этих уродах намного больше, чем весь ваш орден вместе взятый. Насмотрелся в прошлой жизни на бесчинства культистов.

— Матисов, судя по поединку, до настоящей силы ещё не добрался. Мне абсолютно ничего не угрожало. Пусть бы только попробовал сбежать, — я злобно оскалился, но тут же стёр с лица улыбку, заметив настороженные взгляды инквизиторов, — К тому же, хотел лично доставить вам барона и попросить разрешения присутствовать на допросе, — ответил честно, не собираясь скрывать свои намерения.

— Зачем тебе это, Саянов?

— Ненавижу подобных ублюдков, — произнёс я, ни капли не покривив душой, — Они хотели меня убить, а такое не прощается.

— А почему ты Матисова назвал чернокнижником, я так и не поняла? — вновь задала свой вопрос Морозова, переводя тему разговора немного в другое русло, за что я ей был очень благодарен.

Куратор явно хотел задать ещё миллион вопросов, на которые я предпочёл бы не отвечать.

— Я не знаю, как эти твари себя именуют. Показалось, что это название как-нельзя лучше подходит для их секты.

— Хм-м, оригинально, но в корне неверно. Они называют себя культом Лилового сердца.

— Тьфу! Про сердце понятно, по почему лилового?

— А хрен их знает, — резко бросил Проскурин, и видя, что пленник, лежащий на полу, зашевелился, от всей души саданул тому носком сапога по печени.

Матисов застонал, а Старший Инквизитор швырнул в барона какое-то заклинание. Я не успел рассмотреть его структуру, так как немного отвлёкся, засмотревшись на Морозову.

От женщины веяло силой и опасностью.

Хороша, зараза, так и хочется посмотреть на неё в деле… то есть посмотреть, как она расправляется с врагами, а не в том смысле… Впрочем и в том тоже, только вот мне, по определённым причинам, ничего не светит с такой женщиной.

Молча усмехнулся, чем-то Морозова напоминала Кайлу, мою боевую подругу из прошлой жизни. Внешне ледышка, способная одним взглядом заморозить кого угодно, а внутри неистово бушующий огонь.

— Уф-ф, — выдохнул я, вырываясь из воспоминаний.

В это время в кабинет Проскурина зашли два инквизитора, и подхватив Матисова под руки, вздёрнули вверх и потащили в неизвестном направлении.

— А допрос?

— Позже, — отмахнулся от вопроса Семён Михайлович.

— Так я могу на нём присутствовать? — не успокоился я, попытавшись продавить Старшего Инквизитора.

— Нет, — рявкнул он, — Не дорос ещё.

Досадно. Я что зря пёр сюда этого ублюдка? Нет уж, так просто я не сдамся.

— Семён Михайлович, я уверен, что моё присутствие на допросе может принести положительные плоды.

— А-ха-ха, насмешил, но плоды там точно будут, да ещё какие. Матисов таких плодов в штаны наложит, мало не покажется. К тому же, допрос буду проводить не я, а мастер-дознаватель Затейников. У Якова и не такие соловьём разливались. А тебе пока о методах наших пыток знать рано. Подрастёшь, наберёшься опыта, заслужишь доверие, тогда и посмотрим.

Я понял, что настаивать нет смысла.

— Хорошо, но вы мне скажите, что удастся выяснить?

— Зачем?

— Хочу принимать участие в уничтожение чернокниж… представителей культа Лилового сердца, — поправил я сам себя.

Проскурин задумался.

— Хорошо, но больше никакой самодеятельности.