Союз. Часть 2 - Всеволод Бобров

— Нет, — ответила она, внимательно смотря на демонстрируемое ей изображение.

И нельзя не заметить, что Ульрих выглядит хорошо. Волевое лицо, короткие волосы, твердый взгляд. Смотришь на него и сразу понимаешь, что этот человек добивается своего.

— Нет. Я не узнаю его, — уверенно произнесла Арти, еще немного порассматривав фотографию Ульриха. — Если я с ним и встречалась, то не запомнила этого.

— Ясно.

— Значит, это он заказал меня?

— Да.

Что ж, похоже, причину, почему Ульрих ополчился на Арти, мы сможем узнать только у самого него. И с этим намечаются некоторые сложности. Это не посредник или какая-нибудь база наемников, все серьезнее. Просто так, нахрапом Ульриха не достать. Он везде перемещается с охраной, а его дом больше похож на крепость, чем на обычное жилье, и относительно тихо ворваться туда и сделать дело вряд ли получится. Да и доступные нам ресурсы на Нове весьма ограничены.

К сожалению, как бы мне ни хотелось прыгнуть в аэрокар и помчаться туда, чтобы немедленно все вызнать, не получится. Придется готовиться долго и упорно. И что-то мне подсказывает, что тихо и незаметно все равно не получится и все это будет похоже на самую настоящую военную операцию, в ходе которой есть ненулевые шансы того, что мы знатно разнесем все вокруг. Хотелось бы обойтись без этого, но как уж получится, решить этот вопрос важнее, чем не нашуметь.

Печально вздохнув, сажусь рядом с Арти и обнимаю ее.

— Ты чего? — немного удивленно посмотрела она на меня.

— Ничего.

Ждать и еще раз ждать — это все, что нам сейчас остается. Нужно собрать информацию, разведать все, придумать план, подготовиться — и на все это нужно время. В лучшем случае мы начнем что-то активно предпринимать через несколько дней, а в худшем это все может затянуться на недели.

Что ж, надеюсь, у нас есть это время. А пока… пока усилим охрану и продолжим жить дальше и показывать, что произошедшее нас с Арти хоть и напугало, но не заставило забиться в самую глухую нору. Хотя, может, и стоило поступить именно так, безопаснее было бы. Однако нельзя.

Правда, кое-что все же предпримем, чтобы хоть немного обезопасить себя от наемников. Не факт, что это даст хоть немного ощутимый результат, но… Пора уже мне на этот раз посетить знакомого следователя и заставить полицию поработать на нас.

Нападение есть? Есть. Напавшие есть? Тоже есть. Причем в живом и пригодном для допросов виде. Мы уж постарались, чтобы все, кто выжил, не померли раньше времени. Вот пусть полиция и разбирается в произошедшем, все необходимое для этого у нее будет.

Нам же тут ничего не предъявить, чистая оборона, и ничего более, Слияние уже проверило по всем законам, при всем желании нас не в чем обвинить, мы были полностью в своем праве, и даже за убитых нам ничего не предъявить.

Глава 18

— Сергей, что-то мы слишком часто с вами встречаемся в последнее время, — произнес следователь, смотря на меня усталым взглядом. — И если раньше это были вынужденные встречи, то сейчас вы сами зачастили ко мне. Не находите это подозрительным?

— Нисколько, — отвечаю, проходя дальше и садясь на стул перед его столом. — И вы прекрасно знаете, что я не просто так прихожу сюда, не оттого, что мне нечего делать.

— Что вас на этот раз привело ко мне?

— Да все то же — что там с расследованием нападения на меня?

В ответ следователь сморщился так, словно не просто дольку лимона съел, а ему им целый рот набили.

— Ничего нового не могу вам сообщить.

— И как же так получается? А? — спрашиваю, неодобрительно смотря на него.

Ну серьезно, я думал, что с таким количеством улик у полиции дело пойдет весьма шустро, а они… Уже прошло полторы недели, как мы обратились в полицию и сдали им захваченных наемников и все имеющиеся материалы по нападению на нас. И ничего. Дело не сдвинулось с мертвой точки. Само дело заведено, улики приняты, но на этом все. Толком никакого расследования, не говоря про громкие аресты.

— Я же уже вам объяснял.

— Объясняли, — согласно киваю. — Только я все равно никак не могу понять, как так получается.

— Мы ничего не можем сделать. Обвинить их в нападении? Легко, уже сделано, предоставленных вами материалов более чем достаточно. Но раскрутить цепочку дальше? С этим уже трудности. У нас нет никаких доказательств. А сами они напрочь отказываются говорить. Им плевать на грозящие им сроки, на тюремное заключение. А действенного рычага давления на них у нас нет.

— А допросы?

— А что допросы? У нас связаны руки. Все только с соблюдением всех утвержденных норм и правил. А там особо не разойтись, максимум — относительно вежливая беседа и попытка надавить имеющимися фактами.

— Совсем руки связаны?

— Совсем, — с печалью в голосе ответил он.

— Я правильно понимаю, что можно не надеяться на то, что вы решите этот вопрос с наемниками?

— Все так, мне жаль. Они молчат, ничего вытянуть из них не получилось. Действовать же другими методами мы не можем. И между прочим, мы не интересовались, откуда у вас все те данные, которые вы предоставили нам.

— Они поделились.

— Ага, так взяли и добровольно поделились, — скептически произнес следователь.

— Все именно так и было, — говорю ему с самым честным видом.

— Верю, — кивнул мне он, показывая своим видом, насколько сильно он верит услышанному.

— То есть максимум, что вы можете сделать, — это закрывать их, если они снова нападут на нас и мы их вам сдадим?

— Да. Ну и всегда же есть надежда, что кто-то из них захочет заговорить, — произнес следователь с не совсем понятной интонацией. С намеком, что ли? Или мне показалось? Он предлагает поработать со следующими наемниками до их попадания в полицию, чтобы они горели желанием рассказать все, что знают? Или проникнуть к ним в отделение и пообщаться с уже арестованными? Он что-то знает? Догадывается?

— У вас вообще ничего нет на этих наемников? Почему подобная организация настолько вольготно чувствует себя на Нове, не говоря про Земную Федерацию в целом? Я прекрасно понимаю особенности ее существования и то, кто в основном пользуется ее услугами, но хотя бы хвост наемникам прижать же можно, чтобы настолько не наглели?

Ответом мне был очень тяжелый вздох.

— Я не могу вам ничего сказать по этому поводу, — печально произнес он, но его вид прекрасно