Ненормальный практик 11 - Отшельник Извращённый

— ВОТ КАК, — отвечаю глубоким кинг-конговским басом в пустоту, так как Гу Бэшань пока не показывается, — не лей слёзы потом, старец, что я тут всё разворотил…

Делаю шаг, как слива на ближайшем дереве, оторвалась от ветки и скользнула вниз. Плюх — упала она на моё плечо.

БАБАХ!

Эфирный взрыв опалил шерсть, на месте прилёта ожог. Ешки-матрёшки! Это что за сливы такие ядрённые⁈ Выходит весь этот чудо-сад тупо заминированное поле! Только в красивой обёртке!

— Сад чувствует чужака, — отозвался старик Гу из крон. — Чем сильнее существо, тем больше плодов он сбрасывает. Лучше стой неподвижно, Северов, и я зарежу тебя быстро, без мучений. Иль же — это будет долгая мучительная смерть. Выбор за тобой.

— А третьего варианта нет, любезный? — рычу, сузив обезьяньи глаза.

Делаю второй шаг.

Сразу с шести ближайших деревьев посыпались сливы. Штук сорок плодов! При чём они ещё и каким-то образом метнули в меня эти фиолетовые бомбы! Кувыркаюсь в сторону, как здоровенный валун, бах! БАХ! БАХ! Взрывы за спиной, парочка зацепили, припалив спину и ступню, нехорошо! Да и… стоило увернуться, как из-за этого движения среагировали другие сливы! Чёрт! Прыгаю назад, уворачиваясь от бомб! БАБАХ! БАХ! БАХ! Горююююю! И в этот момент из ствола дерева слева выпрыгнул Гу. И рубанул мечом мне по спине. Лезвие прошло по верхнему слою шерсти, зацепило плоть на сантиметров десять, не глубже — но это уже ранение. Наотмашь бью правой — Гу уже нырнул обратно, в соседнюю сливу, и лапой ударяю по стволу впустую, разломив ту в щепу.

— Я буду убивать тебя медленно, имперец, — сухим тоном произнёс Гу из соседнего ствола. — В моём саду торопиться незачем.

Так. Я зол. Но выдыхаю. Не суетиться. Слушать. Не ушами — телом, через подушечки лап и мох, почувствовать течение эфира в Домене. Стать частью сада, ощутить корни деревьев.

Сзади!

Гу сзади!

Пинаю правой задней лапой, как конь, вдарив всей массой в точку, лапища шарахнула в ствол, как кувалда в бочку. Слива пополам. Из расколотого ствола, согнувшись, вывалился Гу — с выпученными глазами, держась за живот.

— Тх-х… какого…

Он тут же перекатился по мху. Прыгнул в соседнюю сливу, скрывшись.

— Твоё чутьё… впечатляет. Ты и правда Ненормальный, — прокряхтел он. — Вот только, даже тебе не пережить грядущее, варвар… эта техника способна уничтожить сразу трёх Лордов!

Деревья вырвали корни из почвы с хрустом и пошли на меня толпой! С сотнями бомб, как самоподрывники!

БАХ! БУМ! ДУМ! — кругом загрохотало, сливовые бомбы или бомбовые сливы уже похрен летят со всех сторон! Ныряю рыбкой, как бегемот, кручусь по мху, скребу лапами, сваливая. БАХ! БУМ! Грохочет! Горю! Выпрыгиваю из пламени! В морду с десяток бомб! Твою сучару! Отбиваю их лапами! В спину прилетает! БАБАХ! БУФ! Горячо! Набираю скорость, стоять не вариант, сгорю к чертям! Лавирую между стволами, пытаясь выйти из окружения! Бомбы сыпятся не только позади, но и по бокам, впереди — на упреждение!

Чвирк.

Гу подрезает мне лапу, сухожилие.

Вот же, подонок!

Лечу кубарем.

Гу смеётся, сухонько, пипецки противно.

— Вот так, обезьяна! Беги! А то порежу на лоскуты!

Резко торможу.

Так, вроде добрался до центра Домена. Он думал я тут бегаю по чём зря, ага.

Погнали! Врубаю заготовку, при чём это всё ещё первая заготовка в заготовке!

Открываю пасть.

Шире.

Ещё шире…

И так до невозможности огромные челюсти Семёна разошлись с хрустом, но не стоит волноваться — у него данная процедура заложена при создании. Пасть раскрылась, открыв инкубатор, что также был заложен, при чём с целой стаей эфирных зверей, смешанных с моей духовной энергией.

И вот, из пасти выскочила первая обезьяна. Чёрная, размером с добермана. Не горилла, а мартышка. Она спрыгнула на мох, осмотрелась, повела носом, принюхалась, довольно оскалилась и бросилась к ближайшему дереву, вцепляясь клыками в сливу. Та лопнула. Бабах! Но мартышка не пострадала, поглотив весь эфирный заряд и накинулась на следующую сливу. При чём ощущаю, как её эфир уплотнился, сделав её капельку сильнее, что будет через десять минут?

Ладно, главное это работает. В Доменах Магнуса и Волконского тоже сработало, но мало ли у этого Гу бы не вышло, вот было бы смешно!

Выпускаю из пасти поток!

Три сотни обезьян-спартанцев! Они выпрыгивали, как горошины из распоротого мешка, ту-ру-ру-ру! С криками у-у-а-а и разбегались по саду во все стороны, бросаясь на деревья, и поедая сливы. И не только впитывали эфир, становясь сильнее, но и буквально пожирали Домен. К тому же, защищали тело Семёна Четвёртого от бомбёжки!

Закрываю пасть, и тут как тут объявляется старик Гу.

В фиолетовых глазах полное непонимание.

— Что это, — выговорил он тихо, максимально потерянным голосом. — Эфирные звери не могут пожирать эфир… Северов… ЧТО ЭТО ЗА ТЕХНИКА⁈ — взревел он. — МОЙ ПРЕКРАСНЫЙ САД! НЕ ПРОЩУ!

Я же пробасил низким вибрирующим басом:

— МО-Я. ДРАТЬ. ТВОЯ. ЗА-ДНИ-ЦА. ПОКА ТЫ. НЕ ПРИВЕСТИ МОРДРЕДА.

В саду стоял гам, обезьяны визжали, не стесняясь. Н-да, вот я вроде терпеть не могу балаган, но какого хрена использую таких шумных мелких подчинённых? Как куча свихнутых гоблинов, да какой там — даже хуже!

Гу, видя, что происходит с его «владениями», медленно произнёс:

— Сто шестьдесят семь лет я выращивал здешнюю тишину. Каждое дерево здесь выкормил собственным эфиром, по капле, по году. Этот сад — единственный мир, в котором у меня была тишина. А ты пришёл в него со стаей мартышек и жрёшь тут всё. — на последнем слове Гу съехал в шипение.

— Ты сам меня сюда засунул, старик, — хмыкаю, — да и говоришь выращивал этот сад, будто мотыгой тут пропалывал, подумаешь эфирчик выделял, я вот своих обезьянок выращивал, как и Семёна Третьего, так ты ему голову отрубил, так что не возникай, дед. — и скалюсь лыбой. Ну, а что? Думает он тут один усилия прикладывал? Вечно люди не замечают чужих усердий, кроме своих.

У старика выскочила вена на лбу.

— Ох, разозлился, бедняга, — подначиваю его, ухмыляясь. — Небось, хочешь мне морду разбить? Ну давай, смахнёмся уже нормально лицом к лицу, или будешь скакать в деревьях, как одна из моих обезьян?

— СЛИЯНИЕ, — прохрипел Гу Бэшань.

И это он мне втирал за терпелку? Мол в этом саду тишь, гладь, терпение и всё такое.

— Боги,