Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Каким образом я проморгал присутствие постороннего. Неужели ранение настолько выбило меня из колеи? Или быть может я теряю хватку.

— Что она тебе сказала?

— Что завтра сделает все, чтобы ее казнили.

Я смачно выругался. Мне вторил Ух. Хил же, сложив руки на груди добавил.

— Полностью с тобой согласен. Теперь ответь мне, что может заставить ее передумать и пойти по доброй воле.

Как бы тяжело не было признавать, но пришлось ответить:

— Ничего.

— Я попытался ее вытащить, но стоило мне прикоснуться к решетка, как она начала звать охрану.

— Она защищает своих людей.

Ух потянул бутылку. Я отхлебнул из горла и протянул ее королю дорог.

На его лице вновь появилась беззаботная улыбка. Он протянул руку, взял из рук бутылку и произнес после того, как выпил половину.

— Вот теперь ты можешь звать меня Эс.

Самый неоднозначный персонаж, который мне приходилось встречать в жизни. Совершенно непредсказуемый. И именно это может сыграть нам на руку.

— Так что ты предлагаешь, Эс?

— Ее будут казнить как опасную преступницу и нарушительницу законов гильдии завтра в полдень.

И снова мою маленькую обитель огласило отборное ругательство.

— Охранять ее будут не хуже главных представителей гильдии. Шансов вытащить настоятельницу практически нет. Я предлагаю устроить бунт.

На лице мужчины появилась такая улыбка, что я испугался. Сумасшествием в моем окружении никто не страдал. Но если однажды меня спросят, как выглядит сумасшедший, мне на ум придет только Эсол Хил. Вот только отрицать возможность жизнеспособности плана глупо. Я и сам уже получил информацию о примерной охране периметра. Разве что датой не владел. И я уже понимал, шансов почти нет.

— Думаешь, заварушка в толпе поможет?

— Если не сработает, встретимся на похоронах настоятельницы?

Ух выругался и вышел, я откинулся в кресле и исподлобья посмотрел на гостя.

— Кого из твоих близких она спасла?

— Да практически всех.

И тут я заметил, что он врет. То ли инстинкты сработали, то ли наблюдательность вернулась.

— А кого не смогла?

Лицо короля дорог изменилось мгновенно. И я уже подумал, что не получу ответа на свой вопрос, когда он все же сказал.

— Жену и не рожденного ребенка.

Я тихо выругался и извинился. У всех есть прошлое. У выросших на улице оно особенно болезненное. Я это понимал. И по выражению лица Хила, я понял, что и он это понимает. Многие из нас уже прошли его и отпустили. Но Эс… я видел это по выражению лица и гневу в глазах. Он еще не отомстил виновнику.

Хил рассмеялся, заметив мой взгляд.

— Не переживай. Когда придёт время, я обязательно попрошу об услуге.

И почему-то после этих слов мне стало ещё тревожнее, чем после известия о казни. Если человек, назвавшийся королем дорог, готов просить об услуге, то его противник кто-то очень влиятельный.

От Автора: Драгоценные читатели, я наконец-то вернулась из командировки, и мне снова доступен интернет. Возвращаемся к привычному режиму выкладки — 6–7 раз в неделю. Спасибо, что остаетесь со мной

Всегда ваша, ЮЭл

Глава 63

Леонард Грейвис

Я бежал через площадь, расталкивая людей плечами, локтями, руками, и чувствовал, как время утекает сквозь пальцы быстрее, чем я успеваю его догонять.

До сегодняшнего дня это ещё можно было назвать планом. Плохим, рискованным, построенным на десятке обещаний и одной весьма сомнительной удаче. Но всё же планом.

Поскольку мне и моим людям появляться на центральной площади было противопоказано, мы договорились, что действовать будет Хил. Его людей здесь знали куда хуже, чем моих. Точнее, мои люди относились к той категории граждан, за поимку которых выплачивают вознаграждение. А его всё ещё оставались призраками.

Сам я должен был добраться до монастыря, предупредить остальных и подготовить запасные варианты.

Но стоило мне появиться там, как выяснилось, что Аделина и Виола уже отправились на площадь.

И в этот момент всё полетело к демонам. Потому что я слишком хорошо знал свою ведьмочку. Она могла бояться, злиться, могла спорить до хрипоты или прятать тревогу за шутками. Могла быть самой рассудительной женщиной из всех, кого я встречал. Но стоило кому-то оказаться между жизнью и смертью — она забывала о себе.

Чужая жизнь для неё неизменно оказывалась важнее собственной.

И если сейчас она увидит Эстер с петлёй на шее, то поступит единственным способом, который сочтёт правильным.

Выйдет вперёд и потребует взять её вместо настоятельницы. А гильдия с радостью получит обеих.

От одной этой мысли внутри стало так холодно, что я на несколько секунд застыл и перестал слышать шум толпы.

— Чёрт…

Кто-то резко толкнул меня в бок. Боль вспыхнула мгновенно. Словно кто-то снова провернул нож в ещё не зажившей ране. Я прижал ладонь к боку и опустил взгляд. На пальцах остались капли крови. Швы разошлись.

Прекрасно.

Как всегда, в самое неподходящее время.

Госпожа доктор, конечно, будет в восторге, если я вообще доживу до её очередной лекции. И, что ещё страшнее, если она доживёт.

— Чёрт! — повторил я уже тише и рванул дальше.

Толпа бесновалась. Люди с каждой секундой стягивались ближе к помосту, напирали на выставленную стену стражи, кричали и требовали остановить казнь.

Возмущение было таким плотным, что его почти можно было ощутить кожей. Каждый новый ряд людей становился ещё одной преградой между мной и тем местом, где сейчас могла оказаться Аделина. И это злило меня больше всего.

Я бросил быстрый взгляд на помост и оценил ситуацию.

Эстер уже выводили. Значит, Хил не успел. Или отказался рисковать своими людьми.

Он предупреждал. Честно и открыто сказал, что попробует, и если увидит возможность, то спасёт её, но не положит своих людей ради чужой жизни. Эстер когда-то спасла его людей, лечила их, вытаскивала с того света. Он был готов вернуть долг, но не ценой своих людей.

Мы пожали друг другу руки, и Эсол, всё ещё похожий на сбежавшего с ярмарки шута, сказал, что если у него получится, Эстер не выйдет на помост. Но если она вышла, значит, план пошёл по одному месту.

Она вышла, значит, мы оба опоздали.

Я стиснул зубы и снова начал проталкиваться сквозь толпу. Теперь меня интересовало только одно — успеть до того, как Аделина совершит самую большую ошибку в своей жизни.

До того, как я потеряю её.

А я прекрасно понимал, что не готов её потерять.

И