Не боец 1-5 - Сергей Александрович Плотников

перестанут ловить сеть. Попробуешь задуматься о жизни и судьбе — и первый же встречный корень вернёт тебя в зелёную реальность. А запахи, бьющие в нос и кружащие свежестью голову? Треск костра, аромат дыма, что будет ещё неделю призраком виться за тобой. Бурление кипятка и незнакомый вкус совсем простых блюд, доверенных живому огню. Звёздный купол над головой — и пробирающая до костей утренняя холодрыга, когда выбрался из спальника отлить. Нет, у поставленной на паузу “обычной жизни” нет и шанса тебя достать!

…А коли пойдёт дождь, промокнет смена белья, земля станет скользить и размазываться под подошвами ботинок — тоже неплохо. Да, вместо отдыха будет борьба — с мокрым хворостом, не желающим гореть, с палаткой, которую придётся поставить вон в ту лужу… Или вот в эту — богатый выбор! С тоннами соплей в носу и робко намекающим на грядущую простуду горлом. С натёртыми мозолями — и хорошо, если только на руках. Зато какими милыми, уютными и простыми покажутся тебе по возвращению невзгоды, от которых ты пытался сбежать в чащу с рюкзаком!

* * *

Ручей, по-японски вежливый, заранее предупредил нас о себе мелодичным журчанием и плеском. Тот небольшой подъём, что стабильно ощущали наши ноги, не давал воде застаиваться, допуская лишь небольшие бочажки. Оттого струи казались абсолютно прозрачными, позволяя разглядеть каждый камушек и песчинку на дне. Опущенная в поток рука подтвердила наблюдения — пальцы немедленно заломило от холода.

— Полдела сделано, — заявил я, исподволь оглядывая свой отряд. Интересно, теперь мечтательно-задумчивое выражение поселилось на лице у Мел-тян, а вот синта скорее излучала бодрую сосредоточенность. И только наш мечник продолжал непонятно чем страдать. — Идём вверх по течению вдоль русла, здесь наверняка есть подходящие местечки для двух палаток… Син, всё нормально?

— Оно, — вместо ответа ткнул он пальцем куда-то вперёд.

— Что — “оно”?

— Место для тренировки.

Ах, это, оказывается, было не страдание, а напряжённая работа разума! Я проследил взглядом указанное направление, попытался понять, чего я вижу… Мысленно отвесил себе пендаля, напоминая, что я — в Японии и растительный мир тут от привычного мне по России отличается, хоть есть и много общего.

— Бамбуковая роща? — на всякий случай переспросил я. — Место для тренировки?

— Тамэсигири, — в одно слово ответил мне кендоист. Помялся под тремя внимательными взглядами и выдал, как ему показалось, неотразимый аргумент: — Мастера меча уходили испытать своё мастерство в такие места, я читал…

— …В манге, — закончил я за него. Ох, и смех, и грех.

— В основанной на реальных исторических событиях манге! — внезапно совершенно по-детски надулся друг, очень мне напомнив сейчас незабвенного Слэя из “Дредноута”.

Тамэсигири, если кто не знает, переводится на русский как “пробная рубка” или “тестовое разрубание”. Самураи действительно так испытывали новоприобретённые катаны… Иногда. Обычно же рубке бамбука предпочитали более, скажем так, приближённые к боевым мишени: свежие трупы, например, или пленников, если были. А если не было — то самурай вполне мог зарубить первого встречного серва для этого самого “тамэсигири”.

Обычно, правда, ради “испытания” на улицу самурай выходил вечером — даже по средневековым меркам убийство без мотива считалось преступлением и средь бела дня взять и порешить кого-то у всех на глазах было не слишком разумно. Ещё местный владетель, глядишь, в суд потащит. Другое дело — в подступающей темноте. До сих пор поговорка осталась: “купленный утром меч должен быть использован до заката солнца!”

— Может, с бамбуком — неплохая идея? — поглядев на меня и на отвернувшегося мечника, аккуратно предположила Мелисса. — Он твёрдый, упругий и быстро вырастет вновь, если его… поломать.

— Да, Син действительно отлично придумал, — подавив тяжёлый вздох, “признал ошибку” я. Детский сад, блин! У одноклассника, так и демонстрирующего нам свой затылок, аж плечи расправились под лямками рюкзака. — Давайте обойдём рощу вдоль ручья — может, с той стороны найдётся и нужная нам для стоянки поляна.

33

Н-да. Лидер из меня… тот ещё. Знаете, чего Синдзи так корячило? Он есть хотел. Растрясло в автобусе, надо полагать, и, вообще, времени порядочно после обеда прошло — а организм молодой и растущий. Но признаться о “грызущем рёбра” желудке вслух, да ещё и при девушках? Не-ет, ни за что!

Вот и выплёскивал своё раздражение вокруг, пугая цикад кислой рожей получше репеллента. Зато когда полянку мы всё-таки нашли (как я и предполагал, чуть выше по течению от бамбуковых зарослей), и поступило предложение по-быстрому перекусить перед разбивкой лагеря — вот тут-то бедолага и оторвался по полной программе. Самое главное — всё понял не только я, но и обе наши красавицы. Девушки с серьёзными моськами и преувеличенной заботой подсовывали парню всё новые питательные батончики, которые я взял специально, если приспичит погрызть на ходу — и про себя покатывались со смеху, многозначительно переглядываясь. Но мечник, конечно, именно этого не заметил.

Расплата за сытость пришла незамедлительно: солнышко начало ощутимо клониться к закату, надо было в темпе всё распаковать, поставить палатки и организовать кострище. И кое-кому с полным брюхом и внезапно накатившей оттого сонливостью (свежий воздух!) пришлось героически превозмогать собственную физиологию.

Благодаря моему опыту установка палаток не превратилась в отдельный квест — мы покончили с этой проблемой быстро. А вот процесс складывания костра затянулся — тут я, наоборот, решил передать свои знания и всё подробно объяснить: и зачем мы в ледяной воде выискивали крупные камни, и как правильно складывать будущие дрова — “шалашом” там или “колодцем”. Бамбук, кстати, отлично пошёл на колья и перекладину для подвески котелка — так что уже недаром мы прицепились к этой роще…

Надвигающиеся сумерки и поднявшееся вверх красно-оранжевое пламя, то и дело плюющееискрами, завершили обряд туристической магии. Даже я то и дело ловил себя на том, что “залипаю” на огонь — а уж троих моих спутников и вовсе словно заворожило. Ничего, с котелком я вполне справился — а уж забросить макароны в кипяток и вывернуть туда же банку тушёнки следом любой дурак сможет.

Вот теперь праздник живота наступил у всех — кроме, конечно, Зэты. Под влиянием момента и под ароматный дым костра кулинарный ужас, способный убить итальянского повара одним фактом своего существования, был уничтожен во мгновение ока.

Пока я ходил полоскать посуду в ручье, завязался какой-то ленивый обмен ничего не значащими репликами. Но вот вода вскипела повторно — и я щедро сыпанул в неё заварки, теперь уже покушаясь на убийство куда сильнее: ведь до ближайших правоверных японцев-чаелюбов тут считанные километры. Густой аромат ударил