С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

видимо, они собрались все, ибо поток боярынь прекратился. А ещё через время появились Варя, Гномик и Маша, ведущие Алину. Всю такую красивую, розовощёкую от возбуждения и… Смущающуюся.

— Сказал бы мне кто раньше, что меня украдут на собственной свадьбе — в глаза бы рассмеялась! — призналась новобрачная. Я поднялся с дивана и встретил их.

— Как всё прошло?

— Да ничего сложного, мы предложили в туалет вместе пойти, — ответила Маша. — Не с мальчиками же невесте ходить? А из туалета я её типа утащила силой. Парни пока не при делах — так было проще.

— Ну ты и зверь, сестрёнка! — рассмеялся я. — Мелкая там как?

— А чего ей будет? — Маша пожала плечами. — И восьми лет нет, а уже толпу фанатов собирает — мы обзавидуемся. Да и взрослые присмотрят. И тётка Настя с девочками где-то здесь, на территории — сомневаюсь, что она допустила бы хоть на миг прервать за нею пригляд

— Ну-ну… — потянул я.

— Ладно, идите! — Это Машу с Алиной в спину подтолкнул Голицына. — Нам ещё нужно засветиться и сообщить, что тебя украли, и кто именно. И погоню организовать.

— Граждане, у меня для вас пренеприятное известие. Эти негодники близнецы, пользуясь наличием в жилах царской крови, нагло втёрлись в наше доверие и совершили дерзкий поступок на грани фантастики… — пафосно продекламировал я, вызвав смех окружающих.

— Ну, нет! — вскинула в защитном жесте руки Аня. — Это уж как-то слишком чересчур.

— А я не против! — загорелась идеей Маша. — Можете прям так и преподнести. Это же свадьба, должно быть весело, а у вас, Алин, уж извини, какие-то все скованные сидят. Как будто на приёме в Боярской Думе. Хотя наоборот, в Думе княгини и боярыни могут себе позволить друг друга за лохмы потягать — иногда так развлекаются, практикуют. А вы тут… Зажрались пафосом.

Алина виновато развела руками, «я не при делах», а девчонки засмеялись.

— Хорошо, Маш, всё сделаем, — взяла под козырёк Варя…

…И мы дружно, втроём, пошли в курительную, двери которой, в отличие от других помещений на этаже, были предусмотрительно прикрыты. А когда мы вошли, стоящая с той стороны двери ещё одна безопасница в неприметном попросила:

— Ваши высочества, собрались все, прошу закрыть помещение изнутри. — И тоже удалилась.

Маша не пренебрегла, заперлась. Двери, конечно, хлипкие, фигурой вынесешь, да и я плечом наверняка… Только чуть подкачаюсь, не прямо сейчас. Но тут как бы и не ядерный бункер. Я внимательно осмотрел боярынь. Их собралось не много не мало, двенадцать человек. Точнее одиннадцать боярынь и боярин. Отец Алинки, собственно, гражданин Троекуров, тоже был здесь. Сидели все за не круглым, но овальным столом, и только одна из собравшихся реально курила… Трубку. Ага, сам обалдел. «Моя бабушка курит трубку — рубку курит бабушка моя» — напросились слова из песни — кстати, надо запомнить, как-нибудь потом в соответствующей обстановке исполню.

— Присаживайтесь, — махнула нам боярыня на три последних оставшихся свободных места.

Мы последовали приглашению, и наши места располагались не в условном торце стола, где сидят начальники, а ровно по центру с боку. С торцов не сидел никто — так они подчеркнули наше равенство.

— Саш, давай ты, — вздохнув, произнесла Маша, как бы демонстрируя, что она при делах, и даже главная. Мы про меж себя знаем всё, чья идея, чья будет реализация, но для всех она должна иметь видимость главы. А ещё, и я не сразу об этом подумал, Маша — наша будущая «крыша». Девочка — раз. Сильная одарённая — два. Царевна со связями — три. И останется в стране после моего отъезда — четыре! Каре! А потому я кровно не заинтересован в её отдалении от проекта; пусть будет тут хоть на каких правах.

Прокашлялся, прочищая горло, снова обвёл всех взглядом, начал:

— Всё, что мы будем говорить — согласовано с царицей.

Пауза. Все напряжённо сжирали меня глазами — что скажу дальше. И решил не рассусоливать и сразу переходить к делу. Не до погоды в Рио-де-Жанейро.

— У нас есть несколько проектов по добыче полезных ископаемых, и я предлагаю участие в двух из них. Но всё не так просто, есть нюанс: её величество не будет в них участвовать. У неё свои резоны, и они обоснованы, поверьте. А это значит, что необходимости выделять ей какую-то особую долю «за крышу» не нужно, но и оказать нам существенную помощь в случае чего она по той же причине не сможет. Если начнём — нам нужно будет выкручиваться самостоятельно, сколачивая коалицию для защиты совместного бизнеса.

— Начало интересное, — воскликнул Геннадий Петрович, отец новобрачной. — Молодой человек, считайте, меня вы заинтересовали.

Елена Павловна бросила на него взгляд: «Убила бы», но промолчала. Мужчинка, что с него возьмёшь.

* * *

— Если честно, я не планировал доводить до вас ВСЮ информацию, — выделил это слово. — Только лишь ту часть, что касается собственно бизнеса. Но подумал, и решил довериться. И да, мама дала мне карт-бланш, я МОГУ распоряжаться полученным знанием в рамках своего проекта, то есть для торга с партнёрами. И для начала разговора у меня вопрос, это помещение проверили на наличие прослушки?

— Саш, обижаешь! — фыркнула кузина боярыни, отвечающая за безопасность рода. Глава поддакнула кивком головы.

— Ничего не нашли?

— Нашли. — Это Елена Павловна. — Обезвредили. Сейчас тут чисто.

— Хорошо, — кивнул сам себе, своим мыслям. — Потому, что моя информация из разряда таких, за которые могут убить. Или украсть, в смысле меня, и не для того, чтобы потом вернуть в живом виде. И воровать будут не ведьмы.

— А может хватит нагнетать? — оборвал Геннадий Петрович. Наверное, он прав.

— Я слишком молод, у меня нет опыта деловых переговоров, потому то, что кажется важным — обозначаю особенно ярко. Уж простите.

Боярыни со мной согласились и снова взглядами «шикнули» на единственного своего решающего мужчину в их роду.

— Как вы знаете, в конце мая меня ранила ведьма, — продолжил я. — Девочки с того света доставали — поучаствовали и Маша, и моя сестра Ксения; а Поликарпу Людмиловичу, главврачу нашей дружинной больницы, вообще надо памятник поставить. И после того, как очнулся, у меня… Скажем так, были проблемы с памятью, которые семья надеялась, что пройдут. Но пока шёл процесс восстановления — ваш покорный слуга был заперт в пяти стенах Московского кремля без права показаться народу.

Маша очень удивилась моей версии — вот именно её мы не согласовывали, я импровизирую. Но, несмотря на волнение, вида не показала — уважаю.

— Я довольно быстро восстановился физически — это сложно не сделать с такой