"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева

— Сибилла, а что такое кокки-ликки? — изумилась я странному названию блюда.

— Это пирог с курицей, луком-пореем и черносливом, — тут же ответила кухарка. — Закрытый. Ещё сливки туда добавляю, как моя матушка.

— Ммм, — удивилась я. — Тогда на завтрак для губернатора у нас запланирован именно он. А ещё будет десерт, который я самолично приготовлю. Лили!

— Да, леди Джейн? — подбежала лёгконогая Лили, которая всюду теперь носила с собой большую деревянную ложку, которой помешивала отвар из анфельции.

— Мне нужны три большие морковки, натёртые на тёрке! — скомандовала я. — К вечеру!

— Хорошо, леди Джейн! — присела она и унеслась выполнять задание.

Я оглядела кухню. Рыжий Хэл разделывал птицу, которую зажарят на завтрашний обед. Лихо отрубая головы ощипанным курицам, он насвистывал веселую песенку и сливал остатки крови в специально приготовленную миску. Две женщины из деревни, тихо переговариваясь, чистили груду овощей — я увидела тут репу, капусту, морковку, репчатый лук и сельдерей. Всё это пойдет в густой наваристый суп на обед и на гарнир к зажаренным курочкам.

Сибилла сновала между ними, раздавая указания и отбирая у Хэла нужные для кокки-ликки куски мяса. Возле её рабочего места высилась горка муки, в которой она проделала ямку и уже разбила туда четыре оранжевых яйца.

На печной плите кипел кленовый сироп и водорослевый отвар. Люди были при деле и все были заняты. У меня же оставалось важная задача, которую я не хотела откладывать.

Поднявшись наверх и не встретив ни единой души, я порылась в сундуке и утеплилась, натянув на голову пуховый платок и обвязавшись как снудом вязаной белой шубкой.

Сегодня солнце светило так, будто радовало людей последний раз перед мрачной и холодной зимой. Тучи рассеялись и небо было голубым, как в середине лета. Но, несмотря на это, дул ледяной ветер, и руки мои застыли, пока я добежала до леса.

Внутри царило затишье. Не было слышно птиц и их веселого гомона. Звери попрятались — кто-то готовился к спячке, а кто-то запасал еду. Бодрые белки перескакивали с ветки на ветку, а больше никого и не было видно.

Я бодро шла по тропинке, обдумывая сложившуюся ситуацию. Роберт отверг меня самым неприятным способом. Отмахнулся от моего признания, как от надоевшей мошки. Конечно, я сама виновата! Кто меня тянул за язык? Зачем признаваться в любви тому, кто меня не замечал и даже объявил, что выдаст замуж повыгоднее?

Мне не впервой было злиться на саму себя — потому что всегда язык действовал первым, а потом уже включался мозг. Это было ещё одно моё проклятие после неуклюжести. С самого детства я ляпала невпопад, а потом расплачивалась за свои грехи.

Но теперь я — сама по себе. Ни мамы, ни родни, ни подруги. Я в чужом мире, одна, и за спиной у меня — только моя магия. Интересно, что такого я могла испортить Роберту? Какую игру он вёл? Неужели восстановление замка — только прикрытие?

«Неужели он про контрабанду виски? — подумала я и усмехнулась сама себе. — Тоже мне, секретное предприятие».

Обида бурлила и требовала выхода, и я остановилась посреди леса, чтобы прокричаться. Открыв рот, я завопила:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — и даже присела, чтобы весь воздух вместе со злостью вышел из меня, подарив ощущение покоя. Я почувствовала, как на глазах выступили слёзы, сразу выстужаемые ледяным ветром. — А-а-а-а-а-а-а-а!

Ответом мне была тишина. Сделав три глубоких вдоха-выдоха, я почувствовала, как в голове прояснилось. Сделав несколько шагов, я почувствовала, что адреналин требует выхода и побежала. Это всегда помогало — если я сильно нервничала, то шла гулять, чтобы всю тревогу переплавить в кислород в крови. Сейчас же годился и бег — всё равно никто не видит.

Когда я запыхалась и почувствовала, что всё тело горит, как в огне, то сбавила шаг и вовремя: передо мной уже открывался морской берег и силуэт корабля вдалеке.

Чёрт, а я уже и забыла, что он приплыл! Надо же, какая незадача — я снова пришла тогда, когда это небезопасно. А если он не уплывёт до вечера? Что делать тогда?

Но сегодня удача была на моей стороне — приглядевшись повнимательнее, я рассмотрела, что возле корабля скопилось несколько шлюпок. Судя по всему, они грузили что-то на борт и поднимали шлюпки. Я всё равно спряталась, присев за кустами, и провела там весь следующий час, пока матросы на корабле ставили паруса и снимались с якоря. Да, не позавидуешь их работе — лазать по мачтам в такую холодину и мёрзнуть от ветра!

Когда корабль скрылся из виду, я вышла из своего укрытия и, ведомая любопытством, прокралась к тропинке, по которой уходили в лес пришельцы с корабля. На песке ещё были видны их следы и места, куда причаливали лодки. В лес вела хорошо протоптанная тропинка, и я осторожно пошла по ней, вздрагивая от каждого шороха.

Но вокруг никого не было — только тихий осенний лес и ветер, качавший вершины деревьев где-то высоко над головой.

Тропинка извивалась, а потом сделала непонятный оборот и замкнулась. Я прошла по этой петле, недоумевая, что здесь долго привлечь внимание матросов, и нечаянно пнула ногой какой-то темный мешок. Он был полупустым, но в нём явно что-то лежало. Осторожно подняв его двумя пальцами, я ощутила, что содержимое довольно тяжёлое и похоже на… песок.

Присев, я открыла мешок и запустила туда руку. Пальцы уткнулись во что-то влажное и мелкодисперсное. Зачерпнула ладонью этот порошок и вытащила на свет. Так и есть — порода, напоминающая крупный ракушечный песок, только вот вместо крошечных камушков там — изумрудно-зелёный порошок. Он сиял и переливался на солнце, и мне вдруг захотелось его спрятать. Я высыпала его обратно в мешок и выпрямилась, оглядываюсь вокруг. Никто меня не видел?

Почему-то захотелось забрать песок с собой, хотя по дороге на берег мучила мысль, что же такое я добыла. Ведь именно за этим приезжали сюда люди с корабля? А вдруг это — что-то радиоактивное? Я ведь не знаю ничего про это вещество! Как в двадцатом веке радий добавляли в крема, зубные пасты, флюоресцентную краску… А потом у людей отваливались челюсти и появлялись дырки в теле… Брр!

Но что точно — песочек очень ценный. Не стали бы за ним присылать целый корабль, будь это по-другому! И я покрепче стиснула в