Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Мы с Альфачиком попятились. Опять придётся другой путь искать… Но, насколько я помню карты, этот единственный. Может, если забраться на машины, то удастся по ним перебраться на ту сторону? Не будет же он расползаться бесконечно. Или будет?

Я развернулся к ближайшему бульдозеру, но внезапно из-за его ковша показалось розовое щупальце.

Так. Этот вариант отпадает.

Повернулся к другой машине — то же самое. Туман вдруг оказался со всех сторон и быстро сжимал розовое кольцо вокруг нас.

Боже, как же ужасно это звучит. Но и выглядит тоже. Я не хочу бегать по пустому городу гномов в поисках женщин. Мне для этого нужен нормальный город!

Туман клубился уже в паре метров от нас. Альфачик отдёрнул лапу от извилистой струйки и прижался ко мне боком. Ещё одно щупальце уже коснулось моего ботинка, и я ощутил, будто ступню сжимает невидимая рука.

Вдруг почувствовал толчок сзади. Неужто туман?

Ткань жилетки натянулась, и ноги оторвались от пола. Я попытался обернуться, но ничего толком не смог увидеть. Только раскачался. Меня быстро подтянуло к потолку, а следом к мечущемуся внизу Альфачику устремилась белая нить. И его тоже вздёрнуло и подвесило рядом со мной.

Туман злобно клокотал на полу ангара.

А затем перед нами показался гигантский паук, которого я был очень рад видеть.

— Гоша!

Мохнатый восьмилапый переросток быстро сплёл под нашими ногами плотную паутину между параллельными балками и обрезал нить, поднявшую нас сюда. Сеть мягко пружинила под ногами, но не рвалась. Похоже, мы всё-таки удерём из этого места.

— Ну что, братцы, — потёр я руки, глядя на обоих питомцев, — давайте выбираться отсюда.

* * *

Территория Османской империи

У заброшенного выхода из катакомб

Пару часов спустя

Два янычара несли вахту в пустынном предгорье. Один постарше, с лицом, испещрённым шрамами и морщинами, второй моложе, с длинными, ухоженными волосами, чёрными как ночь. И сейчас тоже ночь стояла. Тёмная и безлунная. Только голубые точки на небе перемигивались.

(осм.) — Охрам, на кой-хрен мы здесь стоим? — зябко повёл плечами молодой.

Оба солдата притаились за стволом толстой сосны. Упавшей так давно, что она успела почти окаменеть под лучами немилосердного солнца и под промозглыми горными ветрами. Они наблюдали за входом в какие-то старые катакомбы гномов. Каменная дверь давно обвалилась внутрь, а сверху её придавило обломками осевших горных пород.

(осм.) — Сидели бы сейчас в казарме, пили вкусный горячий салеп… — продолжал мечтать озябший молодой янычар.

(осм.) — Тихо ты, Серкат, — отвечал ему умудрённый жизнью и боями Охрам. — Надо, значит надо. Приказано стеречь границу от русских. Если появятся, сразу доложить.

(осм.) — От русских? Да мы в нескольких ферсахах (прим. авт. Ферсах — османская мера расстояния, около 5,5 км) от границы, — отмахнулся Серкат. От резкого движения волосы, что он перекинул через плечо, рассыпались обратно по спине. — Откуда им здесь взяться? К тому же это явно гномские катакомбы. А их город под горами давным-давно заброшен.

(осм.) — Командир получил донесение, что здесь могут пройти диверсанты сегодня или завтра. Мы обязаны всё проверить и доложить!

Серкат вздохнул и покачал головой, сетуя на упрямство боевого товарища.

(осм.) — Говорю тебе, Охрам, нечего нам тут делать. Даже гномы отсюда свалили.

(осм.) — Ушли-то они ушли, да только ходят в местных деревнях странные легенды… Что если хочет женщина соблазнить мужчину, то ей надлежит привести его сюда.

(осм.) — Охрам… — темные глаза на красивом лице Серката подозрительно сузились, — ты на что это намекаешь?

Но Охрам его уже не слушал. Он вдруг припал к высохшей коре дерева и прислушался, знаками показывая, чтобы его товарищ сделал то же самое.

(осм.) — И правда… — прошептал Охрам. — Кто-то идёт! Приго…

В темноте ночи сверкнули несколько эфемерных лепестков огромного цветка. Они вылетели из катакомб, как ядра из пушки. Разрезали камни и пробили выход. Следом выбежала девушка в пыльном и рваном кимоно. Она спотыкалась и постоянно оглядывалась.

Серкат цокнул языком.

(осм.) — Какой красивый бутон… Её бы помыть и расчесать… Но на русских диверсантов она что-то не похожа.

— Ш-ш-ш! — шикнул Охрам.

И правда: следом за девушкой, с лёгкостью распинывая камни, вырвались два десятка чудовищ в чёрных одеждах.

(яп.) — Женщина! — неистово кричали они, преследуя девушку в кимоно. Та убежала в сторону.

Вдруг четверо из них затормозили и стали озираться. Одновременно четыре пары глаз остановились на молодом янычаре.

(осм.) — Беги, Серкат! — крикнул Охрам, быстро поняв, что дело плохо. — Я задержу их! Доложи командиру!

Серката долго уговаривать не пришлось. Он вскочил и припустил по пологому склону вниз.

Охрам скинул с плеча винтовку и открыл огонь по врагам. Вот только свинцовые светлячки рикошетили от пластин брони или застревали в коже, не причиняя особого вреда. Враги быстро приближались. Курок винтовки сухо щёлкнул — Охрам не заметил, как кончились патроны. Он спешно начал пихать новую обойму в казённик, а до врагов оставалось меньше десяти метров.

Нет, не успеет. Тогда в штыковую!

Охрам выскочил из укрытия, чтобы принять последний бой. Но чудовища, отдалённо похожие на людей, сверкая розовым венами на мощных бицепсах, пронеслись мимо него.

(яп.) — Женщина!!! — кричали они, и в их голосах слышалась радость.

Они быстро догнали Серката и повалили его на землю, срывая одежду. Серкат кричал.

(осм.) — О, Аллах… — изумлённо прошептал Охрам. — Прости меня, Серкат…

Он вогнал патрон в ствол винтовки, прицелился и выстрелил, обрывая мучения товарища. Бросив бездыханное тело жертвы, монстры побежали дальше, к долине внизу, где горели огни палаточного лагеря отряда янычар. Они не обратили никакого внимания на старого солдата.

Охрам забился в щель между землёй и упавшим деревом, обнял себя за колени и горько заплакал.

Если русские способны такое устроить, то османы уже проиграли войну.

* * *

В заброшенной шахте

Николай

Ещё несколько часов спустя

Я уже потерял счёт времени, сколько мы ползли по этой шахте. Ползли в буквальном смысле. Внизу стелился розовый туман, от которого пахло свежими фруктами. А мы пробирались под потолком. Гоша старался вовсю, выстилая перед нами паутинную дорожку. Но так как шахта была гномья, то есть не очень высокая, то от тумана нас отделял какой-то метр. То и дело вверх выбрасывались тонкие извилистые щупальца, похожие на дымок, и пытались достать нас.

Начал опасаться, что дружелюбный сосед-паук скоро выдохнется или протянет все