Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Я тебе уже только что прочитал, — рассмеялся Герасимов. — Так что пользуйся моим опытом и знаниями, в следующий раз попробуешь.

— А несколько пациентов одновременно, то так же вихрями? — спросил я.

— Я пока делаю вихрями, — сказал Анатолий Фёдорович. — Просто делаю их сразу несколько, если надо. Когда два пациента, можно запустить по одному такому вихревому потоку из каждой руки, но когда пациентов больше, становится уже намного сложнее.

— А наш главный целитель тоже именно так делает? — спросил я, когда наставник уже собрался уходить.

— Мне сложно сказать, как он делает, — неохотно проворчал Анатолий Фёдорович. — Я рядом с ним не стоял, когда он это всё вытворял. А так вообще массовое излечение делается созданием сплошного поля, но, насколько я знаю, такая возможность появляется не на седьмом круге, а позже. А у шефа седьмой. Может быть, он научился создавать такое поле на седьмом круге, бог его знает.

— Так вы же видели, как я создавал сейчас поток магии, — продолжил я. — Но не видели, как делает он?

— Представляешь, он не звал меня на демонстрацию своих навыков, — усмехнулся Герасимов и вздохнул, смирившись с тем, что я просто так уже не отстану. — Когда он это всё делал, я был занят тяжело раненными. Мне некогда было рассматривать детали его феерического воздействия. Ну что, у нас всё? — спросил Герасимов, обернувшись теперь к остальным целителям.

— Да, закончили, — откликнулись все дружно нестройным хором.

Из холла приёмного отделения тем временем уходили последние вылеченные пациенты.

— Значит, привал, приказываю всем отдохнуть и помедитировать, — скомандовал Анатолий Фёдорович и похлопал в ладоши, изображая аплодисменты.

Все неторопливо потянулись в сторону ординаторской. Меня Анатолий Фёдорович придержал за локоть и потянул чуть в сторону.

— Идём со мной, мой инициативный и любознательный коллега, — сказал он.

Слово «коллега» в обращении ко мне наставник использовал впервые. Мелочь, а приятно. Мы вошли в манипуляционную. Наставник указал мне пальцем на манипуляционный стол.

— Ложись!

— Зачем? — удивился я.

— Резать буду! — довольно резко сказал Анатолий Фёдорович, потом, глядя на моё вытянувшееся лицо, рассмеялся. — Шутка! Круги твои посмотрю в спокойной обстановке. Ты же у нас целых три дня по Аномалии куролесил, стимулировался как следует. Вот лучше глянуть стороннему наблюдателю, что там у тебя происходит.

Я послушно улёгся на стол. Наставник приложил ладонь мне на область сердца, и, закрыв глаза, сконцентрировался. Меньше чем через минуту он руку убрал.

— Что я могу сказать? — задумчиво произнёс мой наставник. — Молнии ты свои прокачал нормально. Целительскому кругу до прорыва совсем чуток не хватает. Его ещё немного надо укрепить, тогда можно будет идти на прорыв. Придётся немного постараться и лучше сделать это основательнее, чтобы не допустить регресса в развитии. А так вообще ты молодец! Это же надо, я здесь несколько лет проработал и на шестой круг только недавно вышел, а ты всего за пару месяцев такой скачок. Да ещё учитывая двойной дар, что особенно удивляет. Какой-то ты особенный, Иван Николаевич, — едва заметно улыбаясь, тихо произнёс Анатолий Фёдорович, испытующе глядя мне в глаза.

— Папа с мамой постарались, — усмехнулся я, стараясь сгладить неловкий момент.

Скорее всего, он прав, княжеская кровь играет существенную роль в развитии дара. Просто исследований на эту тему по понятным причинам не так много — будут ли еще аристократы давать себя исследовать.

— Интересно было бы с ними познакомиться, — ещё чуть тише сказал Герасимов, потом развернулся и вышел из манипуляционной, закрыв за собой дверь.

— Ничего, ещё познакомитесь, — ещё тише сказал я, оставшись в манипуляционной один. — Может быть, если захотите, конечно.

* * *

Я вошёл в ординаторскую, когда там как раз была оживлённая беседа по поводу последних привезённых охотников. У некоторых были выявлены не совсем типичные раны, возможно, появился какой-то новый монстр или из глубин Аномалии пришло что-то, чего раньше не встречали. Загрязнение ран негативной энергией говорило о том, что, скорее всего, скоро будет очередная волна, и, наиболее вероятно, раньше привычного графика, так что надо готовиться.

Пока мы разговаривали, открылась дверь, и пожилая буфетчица вкатила тяжёлую тележку с нашим обедом.

— Ой, что это вас так много сразу в одном месте? — воскликнула женщина, всплеснув руками. — А я в лабораторию сунулась, а там нет никого.

— Это я специально всех здесь собрал, Никитична, — сказал Анатолий Фёдорович. — Чтоб тебе не возить эту распрекраснейшую еду по всему отделению, чтобы ты много не ходила, ножки не сбивала.

— Вот спасибо! Вот наш заведующий благодетель! — с иронией воскликнула пожилая женщина, выставляя тарелки на обеденный стол. — Хоть кто-то о старухе позаботится.

— Да не такая уж ты и старуха, Никитична, не прибедняйся, — ответил Герасимов, провожая тарелку глазами. — Ты у нас ещё о-го-го!

— Ох, — выдохнула женщина, выставляя последнюю тарелку на стол и качая головой. Потом молча вытолкала свою тележку обратно в коридор.

— Так и что это у нас сегодня? Щи, хоть нос полощи? — задал риторический вопрос Анатолий Фёдорович, глядя в тарелку. Я оглянулся в сторону дверей, буфетчицы уже не было. — С другой стороны, это же не она виновата, что больничные щи настолько жидкие. Она только служба доставки.

— Зато котлета почти как настоящая сегодня, — заметил Олег Валерьевич.

— И макароны не искусственные, — добавил Василий Анатольевич.

— Можно подумать, что вчера искусственные были, — ухмыльнулся Олег Валерьевич.

— Нет, не искусственные, — усмехнулся Василий Анатольевич. — Но вчера были из более дешёвой партии. Эти похожи на нормальные.

— Теперь всё понятно. Значит, лишние траты на котлеты и макароны они компенсировали тем, что щи полупустые, — рассмеялся Анатолий Фёдорович.

После обеда мы с Евгенией снова направились в лабораторию. Как раз прямо на входе меня ожидал приятный сюрприз. Оказалось, что Женя успела из подручных материалов сделать для Феди уютную лежанку на том самом шкафу, куда он запрыгнул на входе в лабораторию. Девушка ткнула пальцем в край лежанки, и оттуда появилась удивлённая мордочка горностая, что-то возмущённо чирикнув.

— Ой, извини, пожалуйста, маленький, что мы тебя побеспокоили! — рассмеялась Евгения. — Отдыхай дальше, просто хотела убедиться, что ты на месте.

Горностай издал ещё несколько невнятных звуков и снова исчез в своём новом гнезде. Надо бы ему и дома что-то подобное соорудить, а то он спит пока в прихожей на вешалке на полке для шапок.

Мы лишь вошли в лабораторию, когда я услышал мощный рёв двигателя. В голове сразу пронеслась мысль: «Это новый привоз раненых». Но нет, звук двигателя совсем другой, это был довольно мощный дизель. Неужели раненых привезли