Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Марика! — Натсуми тут же дает подзатыльник своей подруге. Звонкий такой подзатыльник.

— Ой! — говорит Марика и потирает затылок: — Извините, но я не могу про это рассказать. Какие непотребства творили На-тян и Кента-кун в школе — это секретные сведения. И если я расскажу об этом — не миновать беды.

— То-то же. — складывает руки на груди Натсуми: — Марика, мы с тобой собирались по магазинам пройтись!

— Аа… мне и тут интересно. Кенту-куна встретили и его сестренку с подружкой. Посидим с ними, поболтаем. Если они, конечно, нас не выгонят. — прищуривается Марика. Смотрю на нее и думаю, что они с Натсуми такие разные, а все-таки подруги. Марика всю жизнь на грани живет, все-то ей надо попробовать и везде влезть. Словно бы нарывается на неприятности, как котенок по имени Гав. Натсуми… Натсуми была бы типичной цундере, не признающей своих желаний и чувств, живущей только из соображения долга и логики, но ее болезнь — заставила ее взглянуть глубже в себя и сейчас она только пробует ногой воду в том бассейне, где Марика давно уже плещется, окунаясь с головой. Разные они, да.

— Ааа… вы же одноклассницы Кенты-куна? — осторожно спрашивает Айка: — вы помните как вы познакомились в первый раз? Я увидела его первый раз десять лет назад, можно сказать — подруга детства. — для непосвященных покажется что Айка задала вежливый вопрос. Для тех, кто не знает про все эти женские игры под ковром — покажется что вежливая девочка спрашивает у старших подруг про первые впечатления. Но на самом деле это означает «я знала его еще тогда, когда вы о нем даже не подозревали! Десять лет назад! Это же чертова мезозойская эра! Это — моя собственность по праву давности, старухи!»

— О, как давно! — включается в игру Марика: — А когда я увидела его в первый раз, меня похитили и насиловали три дня подряд! По-моему, на мне еще одна рубашка, когда я увидела Кенту в первый раз… наверное. Рубашка должна была быть. Ну… а еще носки. Или нет? Юбку сорвали еще в первый день, Большой Та терпеть юбки не может. Он меня чуть не порвал за эти трое суток… было весело… — она торжествующе обводил взглядом всех — и замершую от шока Айку и сделавшую жест «боже мой, я окружена идиотами» Натсуми и все еще сидящую со стеклянными глазами Айку и даже застывшего у столика официанта, у которого начала бежать кровь из носу. Впрочем, официант быстро нашелся, он тут же скрутил салфетку и воткнул ее себе в ноздрю.

— Добрый день уважаемые посетители! — гундося произнес он: — будете что-нибудь заказывать или я пойду и уйму кровотечение?

— Оля-ля! — бросает на него быстрый взгляд Марика: — а вы очень даже ничего, официант-сан! Это не вы тот раз меня похитили и изнасиловали?

— Уверяю вас, я бы запомнил этот факт — слабым голосом отозвался официант: — но вы посидите, подумайте… я пока схожу, помоюсь…

— Мне — клубничный чизкейк, а этой, которая заумная — кекс с шоколадом внутри… — перебивает его Марика: — раз уж все равно пойдешь на кухню.

— Шоколадный фондан? — гундосит официант, принимает кивок от Марики и торопливо уходит. Вся эта постановка тоже неспроста. Марике на меня пофиг в плане сексуальном, она у нас девушка, обеспеченная всем сексом, который только захочет и у кого-кого, а у нее комплексов тут нет. У нее комплексы в плане реализации своего «Я» через ущемление других людей и мне надо бы с ней об этом поговорить, но сейчас не об этом. Сейчас Марика мгновенно прочла посыл Айки между строк и тут же ударила главным калибром — «дескать, ты куда лезешь, девственница, я могу такое, что ты даже во сне представить не можешь, мои границы там, куда ты даже через сотню лет не доберешься, я знаю о мужчинах такое, чему никто тебя не научит. Знай свое место!»

Вот терпеть не могу такое. Потому что на самом деле читаю только процентов двадцать от общего объема информации между девушками, а чувствовать себя идиотом никому не нравится.

— Когда я увидела Кенту в первый раз — он не произвел на меня никакого впечатления — говорит Натсуми: — и ты опять напугала официанта, Марика.

— Ай, подумаешь. У него наверняка фетиш на всем этом «связать и изнасиловать невинную девушку». Ты же видела, как он покраснел и у него кровь носом пошла. Так ему и надо! — машет рукой Марика: — извращенец.

— Кто бы говорил — хмыкаю я. Вижу обращённые ко мне и поднимаю руки вверх, ладонями к окружающим, чтобы показать свои намерения сдаться: — и я не говорю, что это плохо! Я вот например — извращенец и горжусь этим. Марика-тян, всегда думал, что ты со мной в одной лодке. Просто у нас фетиши разные. Но вообще, мы можем и поговорить об этом… хотя Большому Та может не понравиться.

— Он ревнивый — кивает Марика: — но я над этим работаю.

— Скорее — он над тобой — наклоняет голову Натсуми: — а ты знаешь…

— Ничего не хочу слышать! — тут же затыкает уши Марика: — опять ты какую-то гадость скажешь!

— О! А она и правда хорошо тебя знает — удивляюсь я. Ведь если Натсуми таким вот голосом говорит «а ты знаешь» или там «интересный факт» — готовься. К чему угодно, но готовься. Натсуми много знает и еще больше — скрывает.

— … и ладно — говорит Натсуми, глядя на Марику: — не хочешь знать — и не надо.

— Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты свои «правдобомбы» бросаешь, террористка. — отнимает наманикюренные пальчики от ушей Марика: — прекрати так делать!

— Хината-тян — переводит свое внимание Натсуми: — что с тобой?

— Она в шоке — объясняет Айка: — я не поняла почему, но ей мама этот журнал всучила и про Генриха Шестого рассказала. И много непонятных слов.

— Генрих Шестой, а? — Натсуми кидает на меня острый взгляд, и я тут же закашливаюсь. Не было ничего!

— Это кто еще такой? — задается вопросом Марика: — кликуха-погоняла знатная. Генрих Шестой! Это вот как я однажды занималась этим делом с симфоническим оркестром, там тоже был один Генрих из Европы откуда-то. Правда он не шестым был, а третьим в очереди. У него такая бородавка… там. Давит на чувствительное место и…

— Извините! — произносит официант, который так незаметно подошел к нам снова. У него капает кровь из