Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– А ты такая замечательная думалка, что представляешь нас кем, птицами? Высокий снег мешает нам ничуть не меньше, чем им. Атаковать. Но не прятаться. И мы будем в нём прятаться, пока это нам удобнее.

– Я пойду с вами!

Варран выругался, махнул рукой и отошел, тем более что Макван уже вернулся, приведя с собой не двоих, а пятерых высоких молодцев. Причём трое из них уже были в разноцветных доспехах с чужого плеча.

– По дороге мы тоже кое-чего подобрали, – пояснил он. – Остальных они, похоже, успели утащить с собой. Пятерым будет сподручнее, чем двоим.

– Отлично! – оживился Варран. – Пентли, Бисти, Скакун! Выступаем! – Он краем глаза видел, как Ромина стоит и в задумчивости теребит рукоятку воткнутого перед ней в снег топора. – Натмит, Урвуд! Ваши люди прикрывают, так что обойдутся без маскировки. Эй, на рантах, что там видно?

– То же, что и тебе, – ответил неуместно весёлый голос. – Стена.

– Это хорошо, – подсказал Макван.

– Да уж! Эй, выдвигаемся!

Ворота медленно открылись, и отряд неторопливо просочился через них в снежную мглу. Правильное направление было отмечено далеко впереди заревом от костров над лагерем врага.

Большую часть пути они шли вместе, не разделяясь и не обгоняя друг друга. Сугробы представляли преграду лишь тем, кто торил дорогу. Идущие в середине двигались по уже протоптанным колеям и ждали своей очереди занять место в голове. Вражеские костры они держали по левую руку, решив обойти противника со стороны Пограничья.

– Я вот как раз подумал, – сказал один из фултумов, обращаясь к своему сверу, – почему Пограничье называется Пограничьем? Что там за граница такая проходит? Между нами и кем?

Свер был погружен в собственные мысли и ничего не ответил.

– Между жизнью и смертью, – высказался за него идущий поодаль Варран. – За неё никто не может проникнуть. Даже Дули погиб, когда попытался.

– Но я слышал, что незадолго до зимы кто-то смог её перейти и даже нашёл то место, где лежит Дули. Ну, в смысле, где лежали его доспехи…

– Сейчас не лучшее время повторять всякую чушь, – раздражённо отрезал Варран. – Доспехи да, он принёс, я сам видел, но никто не может сказать, что он явился к нам с той стороны Пограничья, а не приблудил откуда-то отсюда. Из-за Мёртвого Болота никто ещё не возвращался.

– Сказывали, он даже не другом языке говорят…

– А ты думаешь, в Пограничье мало всякой нечисти водится? Нет, парень, там дальше – смерть.

– Если от этих вражин отобьемся, – задумчиво произнёс фултум, – я сам попробую туда добраться. Уж больно интересно.

– Если отобьемся, приятель, я тебя свером сделаю. – И Варран добавил, увидев восторженное лицо собеседника: – Тогда тебе не придется тратить время на пустые затеи.

Варран, который ещё не был в этих местах в отличие от Пентли, на глазок определил, что противник как раз занял разрабатывавшийся до зимы карьер, где впервые видели его разноцветных всадников. Не мудрено, поскольку плотники успели понастроить там для гончаров немало сараев, в которых можно было неплохо устроиться на ночлег. После первой стычки всех тамошних строителей спешно отозвали и велели разойтись по домам, говорят, даже не заплатив, но сараи остались. Варран не разбирался во всех этих тонкостях, однако знавал кое-кого из гончаров и плотников, а потому разделял их мнение о том, что с окончанием строительства печи поспешили. Ребята в один голос говорили, что придумка с камнями из глины была замечательная по своей простоте, и сейчас можно было бы встретить врага не одним не подвластным огню укреплением. Это решение об отводе строителей вместо того, чтобы усилить тамошний гарнизон, было, пожалуй, единственным из решений Демвера, которое Варран после долгий размышлений не разделил. Когда к власти пришёл его выскочка-сын, кстати, служивший в том самом гарнизоне возле карьера, что-либо возобновлять было уже поздно – во всю грянула зима. А теперь ещё и эти чужаки невесть откуда пожаловали…

– Не, я бы всё равно туда смотался, – подумав, сказал фултум. – Лишь бы нам сейчас отбиться.

– Отобьемся, – заверил его подошедший откуда-то сбоку Натмит и добавил, понизив голос и положив руку на плечо Варрана. – Твоя баба дело говорит.

– Да? Что на сей раз?

– Понятно, что ей побольше кровушки пустить в отместку за своих хочется, но ей пришла мысль, что нам, ну, тем, кто с арбалетами на расстоянии заляжет, надобно не просто наш общий отход прикрывать, а в первую очередь помешать этим супостатам затушить обозы. Будем по всем, кто приблизится к огню, бить наповал.

– И сколько ты так бить собрался? Думаешь, они там все дураки и не смекнут, откуда в них стрелы твои летят? Ты нас, может, прикроешь, а кто тебе зад потом прикрывать будет?

– Да хоть бы ты, а хоть бы и никто! Что толку огород городить, если им удастся всё резво погасить? И то если у людей Маквана получится то, на что их посылают: хвороста навалить, горючего налить и это притом, что обозы наверняка стерегут на совесть.

– Тут ты неправ, – вмешался слышавший их разговор Пентли. – Сейчас они настолько веруют в свою неприкосновенность, что обозы просто вывели в тыл и почти про них забыли. Вся сила у них была сосредоточена впереди и по бокам. Песни петь и с бубном плясать, разумеется, не советую, но с зада подойти, думаю, пока особых сложностей у нас не будет. Вон, гляди сам, у них и костров-то с этой стороны раз два и обчёлся.

В самом деле, за размышлениями да разговорами отряд уже достаточно далеко обогнул снежное зарево, чтобы увидеть перед собой нависающую черноту Пограничья. Шеважа были где-то там, за стеной могучих деревьев, однако сверы не опасались удара в спину: дикари боялись зимы больше Вайла’туна и никогда не отважились бы подобраться так близко. Интересно, думал Варран, прикидывая дальнейшие действия, каким образом шеважа связаны с этим войском? Как и любой вабон, он плохо представлял себе жизнь вне Вайла’туна и считал, что ничего, помимо дикарей и его сородичей в природе просто не существует, а если и существует, то это какая-то досадная случайность.

Настала самая сложная и ответственная часть их отчаянного предприятия. Привыкшие к строжайшей дисциплине, которая не раз давала преимущество сверам в их стычках с шеважа, а заодно притупляла волнение и чувство страха, десятники повели своих людей на позиции. Первыми выдвинулись вперед арбалетчики Натмита. К ним присоединились оставшиеся воины из десятка Маквана, также известные своей меткостью. Отсюда они плохо, но всё же