Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

не заложено от рождения… да и мясо других мутантов для них не так хорошо… Так что… не приходится удивляться, что при появлении ходячих деликатесов… вроде нас… они сразу… возбуждаются…

Так, вот и четвертый компонент. Остался пятый… Ну же, скорее! Похоже, времени у Агнешки совсем немного. Я начал лихорадочно рыться уже в четвертом шкафу, заодно пытаясь сообразить, о чем бы еще таком спросить научницу, чтобы она не отключилась тут же, в кресле. Ее мозг должен постоянно быть активным. Думай, Олег, думай, рожай! Точно, вспомнил!

– Ты обещала объяснить мне, что значит странное слово, которое было использовано в этом бункере в качестве кода доступа. «Аркадиборс», кажется?

Задав этот вопрос, я секунд десять еще рылся в шкафу, перебирая пузырек за пузырьком, прежде чем сообразил, что не слышу ее голоса. Повернувшись резко, словно ужаленный, я увидел, что она сидит в кресле, откинув голову на спинку, и глаза ее закрыты.

– Нет! – крикнул я. – Агнешка!! Не засыпай!

Мне потребовалось буквально несколько секунд, чтобы оказаться возле нее, начать трясти ее, тормошить. Пульс, слава Богу, прощупывался, хотя и был довольно-таки слабым. Нужно ее немедленно разбудить… Однако это совсем не просто. Я залепил ей пару пощечин, потом спохватился, что пару минут назад видел здесь нашатырный спирт. К счастью, зрительная память у меня хорошая, и найти его повторно труда не составило. Я подскочил к ней, открыл крышечку и поднес пузырек к ее носу. Она вздрогнула и открыла глаза. Меня охватило такое облегчение, словно я только что откачал кого-то из членов моей семьи.

– Ты что же это делаешь, а?! – почти кричал я ей в лицо. – Не смей спать, слышишь?! Сейчас я найду пятый компонент. Вот тебе пока четыре, смешивай. Работай, Агнешка, работай, не спи! Еще нашатыря хочешь?!

Кажется, в ее подернутых мутной поволокой глазах появилась малая искра, намек на понимание. Она вздрогнула и помотала головой. Действительно, понимает.

– Смешивай! Давай, Агни, давай!

Я сам не заметил, как легко и непринужденно назвал ее этим уменьшительным именем. Впрочем, в такие минуты, как правило, о политесе не думаешь, и условности исчезают из разговора сами собой.

Она кивнула (похоже, сил говорить у нее уже не было) и подгребла к себе пузырьки с найденными компонентами.

– Вот умница, молодец, работай!

Напутствовав ее таким образом, я метнулся обратно к четвертому шкафу, глянул на бумажку, чтобы уточнить последний компонент, и продолжил разгребать кучу всяких химикатов. Где же эта липоевая кислота, тудыть ее через семь гробов в центр мирового равновесия?!

То ли ругательство помогло, то ли взгляд мой как-то очень удачно упал именно туда, куда было нужно, а только через пару секунд я испустил победный клич индейцев сиу, схватив небольшой пузырек с синей этикеткой.

Но в ту же секунду сзади послышался шум. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Агнешка падает с кресла на пол и бьется об него лбом.

– Да что ж такое-то?! – в отчаянии воскликнул я и бросился к ней, прихватив по дороге со стола нашатырь.

На сей раз, чтобы прийти в себя, ей понадобилось больше времени. Когда она открыла глаза, взгляд был каким-то странным, будто сквозь меня. В душу закралось нехорошее подозрение, которое не замедлило подтвердиться.

– Не… вижу… Я совсем… ничего не вижу… Олег, – еле выговорила Агнешка. – Ты… должен сам смешать… вещества.

У меня на глазах выступили слезы.

– Я все сделаю! Говори, что и в каких пропорциях. И не вздумай больше отключаться, слышишь?!

– Хорошо… Возьми фентоламин…

Я добросовестно выполнял все инструкции, постоянно поглядывая на ее лицо, чтобы вовремя уловить и пресечь момент, когда она вновь начнет соскальзывать в беспамятство.

– Готово! – наконец выдохнул я.

Лоб мой к этому времени уже покрылся такой испариной, словно я не химикалии в пробирках смешивал, а занимался разминированием очень хитрого взрывного устройства. На ее губах появилась слабая улыбка.

– Ты… молодец… По-хорошему… смеси бы настояться надо… минут двадцать… Но… боюсь… у меня их нет…

Я спешно наполнил свежеприготовленным антидотом ампулу для инъектора и ввел ей в плечо. На мгновение незрячие глаза Агнешки широко открылись, но тут же закрылись вновь, а голова бессильно откинулась мне на колени.

– Не-е-ет!! – взревел я, как раненый бизон. – Не надо!! Агни, только не умирай!

Пузырек с нашатырем на этот раз не подействовал, пощечины также дали нулевой эффект – беспамятство было очень глубоким. Ее голова лежала на моих коленях, а я сидел и рыдал, не в силах справиться с внезапно нахлынувшей душевной болью, а слезы мои капали ей на щеки…

* * *

Владимирская Зона.

Десятый год метеоритного дождя

Когда я вынырнул в физическую реальность, меня всего трясло. Это еще что за номера, черт возьми?! В реальной жизни эта история завершилась благополучно и стала стартовой точкой для нашего с Агнешкой романа. Здесь же мне показали трагический финал. Почему? Откуда взялось это видение? Или, быть может, это и не видение было вовсе, а просто кошмар? Да уж, с моей новообретенной способностью не соскучишься: загадки она задает почище, чем в клубе «Что? Где? Когда?». Только вот команды из пяти знатоков, которые бы помогли мне в их решении, у меня под рукой нет.

Глава 11

Владимир. Князь-Владимирская церковь

Я посмотрел на часы. Половина четвертого. Выходит с момента, когда нас загнали в здание церкви, прошло уже три с лишним часа, и лимит времени, отпущенный на пари, уже иссяк.

– Как там наши ядовитые друзья? Не разбежались?

– Нет, – научник поморщился, – все так же дежурят снаружи.

– Выходит, я выиграл? – Радости мне, однако, этот факт не доставил никакой.

– Выиграл, выиграл, – хмуро отозвался он. – Лучше скажи, что мы делать будем?

Вопрос был резонный, и хотя общий ответ на него – «идти на прорыв» – был очевиден, с конкретикой имелись определенные проблемы, выражавшиеся коротким уточняющим вопросом «как?». По самым скромным прикидкам, мутантов вокруг церкви тусовалось десятка два. На нас двоих более чем достаточно. Здание церкви размерами не поражало, так что эта орава смогла организовать достаточно плотное кольцо окружения, и начнись заварушка возле одного из выходов, не понадобится много времени, чтобы всем сбежаться туда. Единственной лакуной была дальняя от колокольни северная сторона церкви, по той простой причине, что там находился Провал. Его было хорошо видно со второго этажа колокольни.

Занятно. Я впервые смотрел на эту аномалию обычным человеческим зрением, и она производила менее пугающее впечатление. Черная дыра в земле с расплывчатыми краями, на которых с трудом