Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

class="p1">— Мальчик, послушай меня внимательно. Игорь Белославова — главный актив одного из лучших шоу страны. Если с ним что-то случилось по недосмотру вашего отеля, первым уволят не тебя, а твоего начальника. А потом и его начальника. А когда я позвоню напрямую градоначальнику, вас обоих могут показательно выпороть на центральной площади за халатность, чтобы другим неповадно было. Ты хочешь войти в историю города таким образом? Или ты сейчас же достанешь мастер-ключ?

Администратор побледнел, сглотнул и, не говоря ни слова, достал ключ. Он что-то бормотал про «в последний раз», пока они поднимались в лифте, но Света его уже не слушала.

Щёлкнул замок, но номер оказался пуст. Кровать заправлена с такой армейской точностью, будто в ней и не спали. Вещи аккуратно сложены, белоснежный китель висел на плечиках в шкафу, как призрак своего хозяина. Окно наглухо закрыто. Воздух был застоявшимся, пахнущим лишь гостиничным кондиционером и средством для полировки мебели. Не было привычного аромата свежесваренного кофе, ноток мускатного ореха или чего-то пряного, что всегда незримо сопровождало Игоря.

* * *

Внутри «Империи вкуса» уже вовсю гремела утренняя подготовка. Хмурый Захар басом распекал поварёнка за неровные кубики лука. Официанты с сосредоточенными лицами натирали бокалы до хрустального блеска. Всё выглядело так, как и должно, но Света чувствовала: сердце кафе не бьётся. Механизм работал, но душа его отсутствовала.

В кабинете Игоря она застала Лейлу. Та сидела с каменным лицом сверяя накладные. Она даже не подняла головы, когда Света вошла.

— Его нет, — коротко бросила Лейла, будто констатировала факт из утренней сводки.

— И в отеле тоже, — ответила Света, тяжело опускаясь в кресло напротив. — Комната пустая, кровать нетронута. Не отвечает.

Лейла наконец подняла на неё тёмные глаза. В них не было паники, только холодный расчёт.

— Игорь — маньяк контроля. Он бы не ушёл по-английски, даже если бы начался конец света. Вчера на студии был один тип. В тени стоял. Игорь его заметил и весь напрягся. Думаю, это связано.

— Похищение? — по спине Светы пробежал холодок.

— Или принудительная эвакуация, — уточнила Лейла. — Он был вынужден уйти. Быстро и тихо. В номере было что-то подозрительное?

— Ничего. Абсолютно чисто, — покачала головой Света. — Только кусок сыра на тумбочке.

Лейла нахмурилась, и её красивое лицо стало жёстким, как у хищной птицы. Поднялась и начала мерить шагами кабинет.

— Нельзя паниковать, — наконец произнесла она, останавливаясь перед Светой. — Кафе должен работать без сбоев. Если наши враги, вроде Свечина, пронюхают, что шеф исчез, они налетят, как стервятники.

— Ты права, — Света выпрямила спину, сбрасывая оцепенение. — Держать оборону. Для всех Игорь на переговорах по расширению.

— Даём ему двадцать четыре часа, — отчеканила Лейла. — Если не объявится, я свяжусь с Бестужевым и Додой. А ты готовь медиа-пушки. Если понадобится, мы поднимем такой вой, что у похитителей закровоточат уши по всей Империи.

— А Настя? — тихо спросила Света.

— Ей мы скажем в последнюю очередь, — отрезала Лейла. — Паника там нам не нужна. Она бросит «Очаг» и примчится сюда, только всё усложнит.

* * *

Обеденный час пик обрушился на кафе рёвом голосов и звоном посуды. Официанты носились по залу, кухня работала на пределе. И в самый разгар этого управляемого хаоса, когда казалось, что всё идёт по плану, в кабинет постучали. Вошёл один из новых официантов, юноша с бледным лицом и трясущимися руками.

— Госпожа Алиева, госпожа Бодко… Там… за первым столиком…

— Что там? Говори! — Лейла мгновенно подобралась.

— Там человек… Он сказал, что он от самого графа Ярового. Требует шефа Белославова. Лично. Говорит, у него предложение, которое не терпит отлагательств.

Света и Лейла переглянулись. Это был самый худший из всех возможных сценариев. Их главный враг, серый кардинал всей губернии, решил нанести удар именно в тот момент, когда крепость осталась без командира.

— Просто прекрасно, — Света закатила глаза. — Вот теперь они и правда похожи на акул.

— За километры учуяли запах крови? — с усмешкой переспросила Лейла.

— Именно, — ответила Бодко, а затем снова обратилась к официанту, инстинктивно поправляя причёску: — Он один?

— Один, но у входа машина с гербом Яровых и охраной. Все гости смотрят, шепчутся…

Лейла глубоко вдохнула и посмотрела на Свету. В её глазах плескалась сталь.

— Пошли. Будем импровизировать. Главное — не дать ему почувствовать наш страх. Улыбайся, Света. Мы хозяйки этого заведения.

* * *

Я молча забрался на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, отрезая нас от вокзальной суеты, криков толпы и едкого запаха палёной магии. За рулём сидел водитель: обычный квадратный затылок, строгий тёмный костюм, на мощных руках натянуты тонкие перчатки. Никаких эмоций, ни единого лишнего движения. Он был просто функцией, безмолвным винтиком в механизме моей внезапно объявившейся родственницы.

Мать указала мне на место напротив себя. Я присел, скрестил руки на груди, всем своим видом показывая нежелание общаться, и бросил последний взгляд в тонированное окно. Мой провожатый Макс остался на заснеженном перроне, деловито раздавая команды своим людям, которые уже крутились у поезда. Я смотрел на эту возню и чётко понимал ситуацию. Этих недобитков, что ночью желали пустить нас на фарш, сейчас повезут вовсе не в полицейский участок. Их ждёт сырой подвал без вывески, где законы Империи не работают, а откровенный разговор идёт на универсальном языке боли.

Машина плавно тронулась с места. Я отвернулся от окна и уставился на свои руки. Руки профессионального повара, испещрённые мелкими шрамами от сорвавшихся ножей и застарелыми белёсыми следами ожогов от раскалённого масла. Я старался скрыть внутреннее напряжение, медленно разминая пальцы. За толстым стеклом проплывала столица. Настоящая сверкающая столица Империи, а не наша суетливая деловая Москва из моей прошлой жизни. Холодный, надменный Петербург.

Город откровенно давил на психику. Широкие прямые проспекты подавляли своим неестественным масштабом, словно строились для великанов. Фасады монументальных зданий в стиле модерн пестрели вычурными коваными решётками. Эти решётки вились по балконам, словно застывшие металлические лианы, готовые задушить любого неосторожного прохожего. Рядом высились серые гранитные глыбы министерств. Широкие каналы давно сковало толстым, мутным льдом, а над ними висели тяжёлые ажурные мосты. Зима, видимо, не собиралась здесь отступать и планировала держать свою власть столько, сколько сможет. Петербург дышал мощью, кричащей роскошью и скрытой угрозой. Здесь всё, от брусчатки до шпилей, было пропитано огромными деньгами и старой,