Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

на шести оставшихся лапах, плюнул кислотой в сторону Инферно. Струя пролетела мимо и прожгла в песке дымящуюся борозду. Лев даже не уклонялся — он был уже в другом месте.

Я смотрел на бой вполглаза, и то, что видел, меня впечатляло. Раннер не врал насчет огромного количества боёв на арене. Ни одного лишнего шага у льва, ни капли потраченной энергии впустую. Зверь не убивал, а разбирал противников, выключая одну систему за другой — сухожилия, суставы, точки опоры. Так работает хирург, а не мясник — в прошлый раз мы со Стёпкой ошиблись.

Но моё внимание занимали трибуны.

Я медленно вёл взглядом по рядам, сектор за сектором. Тысячи орущих ртов, размахивающих рук, залитых потом лбов. Искал знакомые черты, неестественную неподвижность среди общего безумия, тень, которая лежит не так, как должна. Моран мог быть кем угодно и где угодно. Неужели он не изучает будущих противников? Искать нужно по повадкам, по тому, как человек сидит и куда смотрит, когда все вокруг теряют головы.

Ничего. Слишком далеко, слишком много народу. Если Моран здесь — он прячется лучше, чем я ищу.

Вернул взгляд на арену.

Медведь лежал на боку и хрипло дышал, каменный панцирь потрескался в трёх местах. Паук скрючился у барьера, поджав повреждённые лапы, и больше не пытался атаковать. Инферно стоял между ними, и грива горела ровно и ярко, как маяк на утёсе.

Раннер повернулся к противникам. Улыбка сползла с его лица.

— Господа, — сказал он, и голос разнёсся по арене. — Отзовите зверей. Пожалуйста. Вы проиграли. У меня очень благородный напарник, вон тот, который трясётся в углу от способностей Инферно, ха-ха. Благодарите его. Иначе я просто убью ваших питомцев.

Я покачал головой и усмехнулся. Позёр.

Мужик с бычьей шеей стоял красный, с мокрым лицом, кулаки сжаты. Худой рядом с ним выглядел так, будто его сейчас стошнит.

— Если не отзовёте, — продолжил Раннер всё тем же тоном, — Инферно продолжит, слышите? А мне бы не хотелось портить ваших зверей больше необходимого. Они честно дрались, но для финала слишком слабые.

Бычья шея сплюнул на песок, выругался сквозь зубы и отозвал медведя. Худой сделал то же самое секундой позже — паук рассыпался бурым дымом и втянулся в потоковое ядро.

Трибуны взорвались. Народ поднялся и орал так, что под подошвами дрожал песок. «РАННЕР! РАННЕР! РАННЕР!» — ритмичные удары ладоней о камень, топот, свист, визг.

Парень развернулся к публике, раскинул руки и поклонился с тем изяществом, которое невозможно подделать. Инферно встал рядом, задрал голову и рыкнул в небо — грива на мгновение взвилась столбом белого огня. Трибуны окончательно сошли с ума.

Афина лежала на песке рядом со мной и зевала.

Раннер подошёл ко мне с блестящими глазами и улыбкой, которая, казалось, вот-вот прожжёт дыру в лице.

— Ну? — он остановился передо мной и раскинул руки. — Видал?

Я кивнул.

— Чисто сработано.

Раннер подождал несколько секунд, явно ожидая продолжения, но его не было.

— Чисто сработано? — переспросил он. — Я только что разобрал двоих за пару минут, не получив ни царапины, и всё, что ты можешь сказать — «чисто сработано»?

— А что ты хочешь услышать? Ты справился, мы прошли дальше. Это всё, что имеет значение.

Раннер фыркнул и покачал головой. Адреналин в нём ещё кипел, и холодный приём его явно раздражал. Он шагнул ближе, наклонился и посмотрел мне в глаза.

— Что, ядозуб, понял, с кем имеешь дело?

— Понял, — сказал я. — И надеюсь, что нам не придётся встретиться на арене друг против друга.

Улыбка Раннера стала шире.

— Страшно?

— Да, — сказал я. — За тебя.

Улыбка замерла. Я видел, как он пережёвывает фразу, пытаясь понять, шутка это или нет, и по его лицу было видно, что ответа он не находит.

Я развернулся и пошёл в тёмный коридор. Афина неторопливо поднялась и двинулась за мной.

— Если мы встретимся, я не буду жалеть твоего зверя, ядозуб! — прилетело мне в спину.

Раннер оказался из тех, чьё слово всегда должно быть последним. Меня устраивало то, как я попал в финал. Вот где начнутся настоящие сражения. Сорок восемь кандидатов, а значит для победы нужно победить минимум четыре раза. Интересно, что организаторы будут делать ближе к кульминации?

Свою команду я нашёл на трибунах восточного сектора — Стёпа, Лана, Мика с Никой и Барут заняли целый ряд. Стёпа при виде меня вскочил и замахал рукой, будто я мог его не заметить — здорового лба в полтора обычных человека.

— Видал Раннера? — заорал он сквозь гул трибун. — Как его лев медведя-то разделал, а? Контролирует он зверя, конечно, умело.

— Видел, — сказал я, протискиваясь на место между ним и Ланой. — Я там стоял, Стёпа.

— Ну да, ну да, — Стёпа осклабился. — Стоял. Именно что стоял. Опять не хотел показывать способности? Ты вообще понимаешь, что ты везунчик? Прошёл в финал, почти не участвуя в сражениях. Стратег!

— Вот только дальше так не получится, — я пожал плечами и кивнул пантере.

— Именно в финальных боях и нужно будет показать себя, — Лана улыбнулась и подвинулась, её плечо на секунду тепло прижалось к моему.

Красавчик, свернувшийся у Ники на коленях, поднял голову, фыркнул мне в знак приветствия и снова уткнулся девчушке в ладони. Она рассеянно гладила его по спине, улыбаясь чему-то своему. Бледная, худенькая, с тёмными кругами под глазами — но улыбка настоящая. Я задержал на ней взгляд. Чёрные вены всё так же проступали из-под кожи.

Мика перехватил мой взгляд и чуть покачал головой.

Я поджал губы, кивнул и повернулся к арене.

Следующие несколько часов мы провели на трибунах, просматривая оставшиеся бои. Четырнадцать пар выходили на песок одна за другой, и я изучал каждую двойку победителей — навыки, тактику, слабые места. Но между боями каждый из нас обшаривал ряды. Лица, спины, капюшоны, руки.

Ничего. Ни Морана, ни того монаха с богомолом, ни Нойса с мантикорой. Видимо очередь не сегодня.

Зато на финальном бое мы сразу заметили одну из участниц.

Женщина лет тридцати пяти, высокая и сухощавая, с лицом, на котором не было ни единой лишней эмоции. Она вышла на арену и встала у края так же, как я — скрестив руки и не двигаясь.

Её питомец внушал опасения.

Приземистый ящер метра три в длину. Опять кислота — я понял это, когда тварь разинула пасть и выплюнула струю зеленоватой дряни, которая прожгла песок до камня. Но дело было даже не в этом. Дело было в том, как он двигался. Крепкая пара