"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

удивительно похожи. Что-то неуловимо общее в выражениях их лиц роднило Фортитусов не хуже общей крови. Во взглядах и жестах обоих сквозили упрямая уверенность в своей правоте, привычная властность и нежелание отступать.

– Твой внук не стал бы нормальным, даже если бы получил всю силу в мире. Пожалуй, это сделало бы его еще более ненормальным! – вместо улыбки у Торна получился оскал.

Нет, видимо, Арна еще не знает о том, что случилось. Она нахмурилась, пытаясь понять, что именно так задевает ее в словах сына.

Торн сказал:

– Идем к тебе, мать. Разберемся с флаконом. Фларинен нашел его, говоришь. Ну-ну.

Голос лорда звучал мрачно и торжественно.

– Ты, – бросил лорд служанке, замершей у стены, – мигом найди Олета. Пригласи в покои госпожи Арны.

Та поклонилась и тут же быстро удалилась.

Фортитус зашагал в том же направлении. Госпожа Арна направилась за ним, всем своим видом выражая неодобрение. Скай, памятуя о том, что лорд звал его с собой еще в Зимнем зале, последовал за ними.

Кажется, лорд теперь решил разобраться с Флариненом. И, если подумать, то становилось ясно, что именно замковый распорядитель мог устроить отравление Рена, мог попытаться отравить госпожу Арну, а затем подбросить ей флакон из-под яда. Мог ли он быть причастным к экспериментам Крея? В общем-то мог: денег, насколько понимал Скай, у Фларинена хватало, но вот в чем его мотив? К тому же госпожа Арна фактически созналась, что финансирование экспериментов на ее совести. То есть он ее сообщник. Но почему?

Вопросов пока что было больше, чем ответов. Но, скорее всего, прижатый к стенке Фларинен признается во всех своих проступках. Где уж ему устоять против лорда? А уж против лорда, только что пережившего такое потрясение, не устоять и подавно.

В покоях госпожи Арны оказалось людно. В передней комнате толпилось с полдюжины служанок от девчушки лет тринадцати до дородной особы, выглядевшей ровесницей хозяйки, у стены расположились три воина и Олет, в спальне топтался Фларинен, видимый в полуприкрытую дверь. А уж когда вошли Торн с матерью, Скай и Ник, в комнате стало совсем не протолкнуться, будто на ярмарке у лотка с самыми дешевыми и вкусными пирожками.

Теперь в опочивальне госпожи Арны было душно и жарко. Крепко пахло взопревшими в тесноте людьми и травами из вечернего сбора. Скаю настойчиво мерещился запах паленого волоса и грозы, но здесь ему взяться было решительно неоткуда.

Служанки смотрели на Торна со смесью надежды и страха, словно один лишь лорд мог навести порядок и положить конец тому бардаку, что творился вокруг, да только методы у лорда уж больно суровые. И вроде верить больше не в кого, а в Торна Фортитуса верить боязно.

– Оставьте нас, – велел лорд.

Негромко велел, но так, что служанок будто ветром унесло. Вышли и воины, хоть и не столь поспешно, но тоже не мешкая.

– Мать, соизволь подождать в другой комнате. Это мужское дело.

Госпожа Арна явно хотела возразить. Все ее лицо, вся фигура выражали протест против повеления выйти из собственных покоев, пока сын будет тут выяснять что-то по-настоящему важное.

Однако лорд глухо повторил:

– Мать… – И старая госпожа молча удалилась.

Поджатые губы и прищуренные глаза выражали все ту же степень крайнего неодобрения, но спорить она не стала, поняв по голосу, что ее сын не в том настроении. А может, пыталась продемонстрировать чужакам, что, какими бы ни были отношения Фортитусов, семейство способно объединиться, если есть реальная угроза. Зачем демонстрировать это чужакам, Скай не очень-то понимал, но уже знал, что люди часто пытаются что-то доказывать посторонним и словом, и делом, когда доказывать на самом деле ничего и не нужно.

Торн распахнул дверь в спальню матери и сказал:

– Что еще интересного нашел, Флари? Рассказывай.

Голос лорда был почти вкрадчивым и очень многообещающим, неприятно многообещающим. Но Фларинен, кажется, не заметил этих тонкостей.

– Только тот флакон, что забрала госпожа, – устало отозвался распорядитель замка. – Больше ничего.

Фларинен уселся на стул возле кровати и сидел с таким видом, будто ждал новостей. Неизбежных и непременно плохих. Руки распорядителя безвольно лежали на коленях, спина ссутулилась, а лицо выражало усталость и тоску. Потухшие глаза, опущенные уголки губ и смертельно бледные щеки придавали мужчине вид смертельно больного человека.

Казалось, Фларинен долго и мучительно боролся с чем-то – и осознал, что проиграл.

Хотя, возможно, это последствия бессонницы. В конце концов, усталость, бледный вид и даже отсутствие должной почтительности – распорядитель не встал при виде своего лорда – еще не доказывают вину, в чем бы она ни заключалась.

Торн хотел что-то сказать, но его остановил Олет. Рыцарь подошел к своему господину и тронул его за плечо.

Когда Торн повернулся, Олет мягко сказал:

– Позволь мне поговорить с уважаемым распорядителем.

Лорд вздернул бровь, но спорить не стал. Чуть подвинулся, освобождая место в дверном проеме. Олет протиснулся в спальню, сделал пару шагов к Фларинену, потом пододвинул себе стул и сел почти напротив бледного распорядителя. Тот не посмотрел на рыцаря и вообще никак не дал понять, что заметил новое лицо рядом.

– Фларинен, – так же мягко заговорил Олет, – мы уже все знаем. Но нам неизвестно, что побудило тебя совершить то, что ты сотворил. Расскажи нам.

Распорядитель отрешенно покачал головой, не желая ничего рассказывать. Олет бросил быстрый взгляд на лорда и подмигнул. Тот еле заметно кивнул в ответ, и рыцарь продолжил:

– Торн считает, что ты просто поддался порыву. А мне кажется, что у тебя были веские мотивы. Кто из нас прав? Только ты можешь нас рассудить, без тебя нам не разобраться.

Фларинен наконец поднял голову и посмотрел на Олета. Потом покосился в сторону Торна, но так и не решился взглянуть на своего лорда.

Хрипло рассмеялся и сказал, непочтительно погрозив пальцем:

– Гладко стелешь, Олет! Хитрый ты лис! Сколько слежу за тобой, а так и не раскусил, что ты за тип. С Торном-то все ясно, – Фларинен почти небрежно махнул в сторону лорда. – А ты посложнее будешь. Вроде и не вор, и не жулик, и не блудодей, а все равно чую ведь, что ты не так прост. Ох, непрост!

Распорядитель снова рассмеялся, хотя сиплые звуки, которые он издавал, больше походили на карканье, чем на смех.

– Сколько ты не спал? – прозорливо осведомился Олет, оставив без комментариев слова собеседника о своей непростой природе.

– А как эти приехали, так и не сплю. – Фларинен глянул на Ская, и тому стало не по себе: взгляд распорядителя был одновременно рассредоточенным, как у