Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Разорви визитку, — скомандовал он референту, резко от меня отворачиваясь.

— Вы ведь запомнили номер, — негромким эхом отозвался я.

И звук моего голоса отразился от стен древней постройки, наполняющейся с каждым новым гостем властью и величием.

Компонентами настолько редкими, что кому-то придется их лишиться, чтобы другой мог приобрести.

Глава 24

Все оттенки алого, от сверкания агата до темно-багровой пелены, были там, где на небосводе пряталось зенитное солнце. Цвета размывались диким ветром по подбрюшью небес до фиолетово-синего, выцветая в темно-серой дымке гонимых с запада на восток облаков. И СМС со штормовым предупреждением, спешно рассылаемые по номерам, уже были констатацией факта.

Природа испытывала на себе волю князей, собравшихся в едином месте, и закономерно сходила с ума, как музыка от инструмента, на котором решили сыграть одновременно семь десятков пар рук.

Никто из собравшихся в Кремле не призывал стихию осознанно, но сложно удержаться от прикосновения к основе своей мощи. Хотя бы почувствовать, что она рядом с тобой, доступна и отзывчива, и, может быть, призвана, если слова кончатся, а противоречия — нет.

Поэтому сходил с ума ветер; накатывал жар от пытавшегося прорваться сквозь плотную пелену солнца; словно в нетерпении подрагивала земля и застревал во рту вязкий влажный воздух. И даже привычные цвета с оттенками чудили, перебираясь по спектру выше и ниже. Слишком много воли и власти в одном месте.

— Сделал все, что пожелал? — словно констатировала принцесса, разглядывая причуды окружающего мира сквозь бронированное стекло лимузина.

О факте нашей беседы с князем ей уже дисциплинированно доложил охранник, не скрывая оттенков и настроений диалога, — слова остались вне его доступа, но лица и движения не скрыть.

— Поехали в часовню? — разглядывал я пролетающие мимо улицы и кварталы столицы.

— Зачем? — насторожилась она.

— Дадим друг другу клятвы верности, как полагается супругам.

— Вот так просто заедем? — заерзала принцесса, примешивая к тону оттенки недовольства и обиды. — Без сватов, гостей и торжества?

Я дипломатично отмолчался, не акцентируя внимание на состоявшемся штампе в ее паспорте. Как и на том, что никакими обязательствами он не обременялся — даже расплывчатыми, неточными и скользкими, что произносятся на брачных церемониях: молодыми — восторженно, а пожившими — с изрядным цинизмом. Хотя клятвы могли быть и очень строгими, но это ведь мера доверия между любимыми. Как можно требовать угрозой?..

— Полагала, ты останешься там. Перстней у тебя достаточно, чтобы быть услышанным и требовать. Мы бы тебя поддержали.

— Сами прибегут.

— Слишком опрометчиво.

— Вы же прибежали.

Принцесса промолчала.

Хотя искренние ее чувства отразились в резко отъехавшем лимузине, стоило мне выйти у своей высотки. Машины сопровождения даром что не окатили водой из луж.

Мелочно, чтобы обидеть. Но достаточно эмоционально, чтобы подчеркнуть недовольство.

Короткий путь до дверей, впрочем, оказался чуть интереснее, чем обычно.

— Я жду вас уже второй час! — возмущенно обратился ко мне престарелый господин, кутавшийся возле дверей в пальто.

Погода не способствовала хорошему настроению, оттого слегка вымокший мужчина на шестом десятке лет, придерживающий отсыревшую шляпу одной рукой, а кожаный портфель — другой, даже не пожелал подать руку и представиться.

Внутрь — в тепло и сухость холла его не запустили, что вполне логично по нынешним неспокойным временам. Но и не прогнали подальше, а это могло значить пройденную проверку личности и важность его вопроса.

— Вам назначено? — вежливо спросил я, вызвав очередную вспышку гнева.

— Костюбов, Геннадий Олегович, — фыркнул он в ответ, — поверенный княжича Шуйского, Артема Евгеньевича.

— Вот как… — заинтересовался я. — Как он сам?

— Его сиятельство в командировке, — сделал мужчина загадочный взгляд. — Но я был уполномочен задолго до его отъезда. По воле его сиятельства, на Самойлова Максима и Еремееву Нику подготовлены заявки на аттестацию ранга Силы. Две недели назад! — добавил он ворчливости в голос. — И что бы вы думали?! Рекомые персоны не явились на экзамен!

— У нас были дела… — неловко отозвался я, припоминая.

Как же давно это было — словно и не месяцем раньше…

— Дела-а?! — зашелся поверенный ядовитым тоном. — Вы уж простите, молодой человек, но за вас ручался сам его сиятельство! А у вас, вот незадача, дела! И какие же, позволено ли мне будет узнать?! Чтобы самого Артема Евгеньевича так подводить…

— А я — подвожу? — почувствовал я растерянность.

— Бланки — именные, высокоранговые, особого учета, — с укором смотрели на меня. — Вас даже не пригласили на экзамен — вас выдвинули на него от нашего княжества! И вас на нем нет! — искренне огорчался мужчина. — Что о нас подумают, вы можете представить? Что подумают об уважаемом Артеме Евгеньевиче?!

— Я так понимаю, что-то можно исправить, раз вы тут? — приостановил я поток его расстройства.

— У вас есть три дня до закрытия ведомости! — категорично постановил он.

Университетом-то как повеяло…

— На вашу беду, комиссия этого года не станет устраивать дополнительную аттестацию. Но на вашу радость… — сделал он многозначительную паузу, — в городе огромное количество высокородных господ, которых можно заинтересовать в проведении частной аттестации. Вы, я посмотрю, не бедны, — убедительно оглядел он холл моей высотки. — Бланк должны заверить три княжеские печати. На вашу же радость, — вздохнул он вновь, — в городе есть друзья Шуйских. Они предупреждены, но договариваться вам все равно придется. Я дам вам список и рекомендуемые подарки, — заворчал он, расстегивая застежку портфеля.

Благо под козырьком входа мы были защищены от непогоды.

— Подойдет печать любого князя? — на всякий случай уточнил я.

— Из внесенных в гербовые книги империи, — громко дышал он, выискивая среди всех бумаг нужные. — Вот, будьте добры! — протянул он два плотных зеленоватых листа с гербом Шуйских по центру сверху и их печатью возле имени соискателя — так, чтобы оттиск слегка придавливал буквы.

Чуть ниже стояло незаполненное поле ранга претендента и разлинованные строчки для людей, ранг подтверждавших своим именем, подписью и печатью. Место им под это выделялось как бы не в половину листа. Точно такой же — для Ники. Я с интересом принял бланки, благодарно кивнул и пожелал согнуть для удобства.

— Стойте! — всполошился поверенный, заставив меня замереть. — Не сгибайте бланки! Их сиятельства весьма привередливы и могут отказаться от подписи мятой бумаги. Прецеденты случались, молодой человек… — неодобрительно покачал он головой.

Недоуменно пожав плечами, я распрямил бланки вновь. Затем достал сотовый и набрал повтор последнего набранного номера.

— Вернись.

— А вот вам файлик, чтобы не промокли, — бережно предложил Геннадий Олегович, сам же ловко надев его на бланки.

И будто даже слегка успокоился — во всяком случае, мандраж у