Железный Аспид. Мир - Н. Мар

Шчер задержал руку на затворе люка и обернулся.

— Можете себе представить, кто ею оказался?

— Исключено ввиду дефицита данных для анализа.

— Роботы, — снисходительно хмыкнул Лешью.

Они прошли в темный зал. Все три шчера обернулись людьми, чтобы разместиться вокруг широкого — во всю комнату — возвышения с массивным цоколем. Люцервер здесь мигал и потрескивал. То ли из-за его мистического света, то ли из-за благоговейной тишины возвышение напоминало жертвенный алтарь. В его центре были два больших резервуара. На первый взгляд, с водой.

Лешью указал наверх, где метрах в пяти над алтарем парил кокон из белой паутины. В самом его центре цепкие путы намертво обхватили Самину. Конечно, ее. Девушка слабо задергалась и повернула голову к вошедшим, но паутина только крепче сжалась, а новый пучок нитей охватил рот жрицы, усмиряя. Серые ленты вокруг кокона заволновались. Их прозрачные концы свесились вниз и болтались лохмотьями над водой.

' — Плохо, демон. Ты не справляешься в одиночку.

— И что теперь?

— Копируй себя. Ты свободен.

— Рехнулся? Ты никогда не разрешал… Мы поглотим тебя!

— Смелее, пока я не передумал'.

Эйден смотрел вверх, пауки смотрели на Эйдена.

Легко спутать удивление и страх. Легко скрыть одно за другим. Эмоции скоротечны, и кто скажет наверняка: стало дыхание неглубоким или вовсе задержалось? Приоткрылись ли нижние веки? Дрожь это была или трепет предвкушения? Зрачок же расширяется в обоих случаях.

— Я знал, что удивлю Вас, — шчер обошел цоколь и взглянул на кокон. — Это Самина Зури, дочь Харгена. Никогда бы не подумал искать жрицу на самом верху! Нет, поговаривали, что когда-то Зури удочерил девчонку из бедной семьи, но за двадцать лет о ней никто и не вспоминал. На том суде, где она стояла в синем платье, я не поверил своим глазам. Но боже мой, Брана! Высший свет! Звезду достать легче! Я чуть не плакал… И вот она вдруг: сама падает мне в руки.

— Вы меня не удивили, магнум. Вы меня приятно шокировали, — хрипловато произнес Эйден.

Вот искреннюю улыбку с фальшивой не спутаешь. Большие скуловые и круговые мышцы глаз сократились, как только приподнялись уголки губ. Синтетик протянул руку к лентам, что ниспадали с кокона.

— Та самая Зури. Белая мышь, из-за которой меня свергли — и с небес, и с трона. Хвостиком махнула… И вот я разбит.

Серые обрывки савана текли сквозь пальцы, и робот провел по нитям вверх, чувствуя, как дымка уплотняется ближе к кокону.

— Я все слышу, — Лешью заиграл желваками и обвел взглядом охрану. — Заткните свою магию, не то я заткну вас навсегда.

Крестовик и скорпион попрятались за колонны, проклиная виноватого, чей интерес к андроиду пересилил страх перед магнумом.

— Для чего этот резервуар на постаменте? — спросил Эйден.

— Это водный ресивер. Вода — универсальный проводник диастимагии. Все давно готово к запуску, и как только нашелся исполнитель главной роли, мы заторопились. Если не сейчас, придется ждать еще месяц. Для запуска реле необходима энергия, но ее нам даст планета. Как только три кольца придут в положение точно друг над другом, полярность гравимали над алтарем изменится, сила гравитации швырнет жрицу прямиком в ресивер… А нас с Вами — в гиперпространство.

Эйден погрузил стальные пальцы в воду. Настолько холодную, что от его прикосновения задрожали льдинки.

— Хорошо, что я услышал это «нас с Вами», — задумчиво произнес он, волнуя поверхность воды. — А то уж грешным делом решил, будто во втором чане искупаюсь я.

Шчер расхохотался и тотчас вспыхнул, озираясь:

— Да кому здесь неймется! Возле реле запрещено фонить, пошли вон!

Охранники торопливо покидали зал, когда Лешью передумал.

— Стойте! Приведите второго, — как только пауки ушли, магнум поспешил объяснить. — Не скажу, что не было отбою от кандидатов умереть от удушья и переохлаждения, но любой из нас отдал бы жизнь ради запуска реле. И вот — где алмазы, там и гранат: вместе со жрицей нам попался эзер.

Бритца затолкали в зал в наручниках и ошейнике с блокировкой превращений. Такие же носили его рабы. Но здесь эзер мог выпускать крылья, чтобы не упасть от тычков охраны. Эйден с любопытством обошел пленника и вернулся к алтарю:

— А стрекозиных нет в Вашей коллекции, Лешью. Мятых стрекозиных.

— Никаких еще нет. Там в коридорах — плебейская шваль, а это минори. И не просто минори, а мой личный заклятый враг. Он пытал и убил семью моего брата. Зарезал жену, их маленького сына! — шчер весь побагровел, перечисляя заслуги живореза, пока тот расплывался в скромной улыбке юбиляра. — Мой брат покончил с собой от горя в его тюрьме! Он бросил мою племянницу на утеху солдатам. Он…

Лешью захлебнулся гневом.

— … будет награжден за это легкой смертью, — закончил Кайнорт и получил в челюсть от крестовика-охранника… Уже не впервые, судя по фонарям и ссадинам. Пауки еще не усвоили, что бить негодяя бесполезно.

— Время, — процедил магнум. — Бросайте его в ресивер.

Эзера потащили за шкирку, но Лешью опять вскинул руку на полпути:

— Стой! Стой. Заставь его отрезать себе крылья. Только быстро, быстро!

Крестовик отстегнул ножны и вытянул длинный обоюдоострый клинок. В зале потемнело: он применил магию. Паук развязал Бритцу руки, и тот послушно взял нож. Звуки утихли. Кайнорт завел клинок за спину, полоснул мятое крыло у основания и бросил к ногам Лешью.

— О… — не удержался шчер и поднял трофей, а Бритц занес лезвие над вторым крылом. Рукоять скользила в ладони, наполненной кровью.

— Быстрее, падаль, — зарычал магнум — Давай второе.

— Лови, — Кай послал нож из-за спины прямо в Лешью.

Для паука время течет втрое медленнее, чем для нас. Но шчер в тот момент был человеком — со скоростью реакций куда ниже скорости клинка, летящего ему в глаз.

Глава 24

Эйден выполняет обещание

Этого не должно было случиться. Кто мог знать, что конкретно Бритц окажется невосприимчив, да еще именно к такой магии? Кто мог предположить, что паук захочет оставить себе его крылья? Кто… хотя нет: о крыльях знал Эйден.

Он был готов стереть тот эпизод из сценария — и стер. Реакция имперского робота сравнима с паучьей. Мгновение спустя Лешью открыл глаза, чтобы увидеть клинок в руке андроида. Смерть,