Железный Аспид. Мир - Н. Мар

— Ваша пылкая вендетта едва не лишила меня величайшего оружия, — сказал Эйден, к облегчению магнума убирая нож с глаз долой. — Месть не выносит аффекта. На Ибрионе говорят: кровь смывают холодной водой.

Подоспел скорпион, и вдвоем охранники швырнули эзера в ресивер. Крестовик превратился, чтобы удержать Бритца под водой, а напарник в миг наморозил толстую корку над энтоморфом. Лед сковал ему руки, но осталась прослойка воздуха. Чтобы не захлебнулся раньше времени.

— Я позволю Вам сделать первый выстрел, когда все закончится, — магнум протянул руку, и андроид ее пожал.

— Когда запуск?

— Кольца сойдутся с минуты на минуту. И знаете, что восхитительно? Ни одна живая душа нам не помешает: ведь никто не остановит их вращение, и никому не под силу вырвать жрицу из кокона! А Бритцу не разбить лед. Даже убей он меня — здесь довольно пауков, чтобы занять мое место. О, не волнуйтесь за свои магнетары. Мы прыгнем в карман, и знаете, куда я выстрелю первым делом?

— По Урьюи.

— Что?.. — шчер осекся и улыбнулся. — Как догадались?

— Пальцем в небо. Вот только как быть с пауками, которые погибнут вместе с ними?

— Пусть! Они рабы: были ими, когда сдались через месяц войны. Рабы и теперь: не противятся, не восстают, не борются.

— Разумно. И рабами останутся, и наплодят себе подобных. Грязи. А чем больше грязи, тем больше тараканов, — упала тишина, и андроид перехватил взгляд магнума, потерявшего дар речи. — Что? А, ждали осуждения. Если б я мог похвастать безупречным прошлым. Но и на моей совести вращается убитая планета.

Зазвучал сигнал: жилое кольцо Алливеи уже поднялось над гравималью алтаря. Реле запустило отсчет для кольца атмосферы:

Три.

Ни одна живая душа не помешает…

Два. Самина услышала голос. Эйден?

— Хотите фокус?

— Что?

Один.

Кокон упал в ресивер, где Самину кольнула стужа. Ударила прямо в сердце. Она тонула. А лезвие — лезвие⁈ — уже поднималось из воды, сверкало багрянцем. Осознание реальности смерти завопило в голове. В голове! В том, что теперь осталось от нее. Отключиться, скорее: умереть прежде, чем станет больно! Но больно не было, только вода стала кровью, мир поплыл и потемнел и… она поняла, какое обещание сдержал робот. «Если придется оторвать тебе голову… сделаю… не задумываясь», — была ее последняя мысль.

Ни одна живая душа не помешает, сказал магнум. А как насчет одного мертвого тела? Три кольца Алливеи сомкнулись, обнялись и начали расхождение.

— Нет! Не-е-ет!!! — Лешью бросился к резервуару и перегнулся через край.

В алой дымке подо льдом голова последней жрицы — глаза распахнуты и стеклянны — уже отделилась от тела, неестественно повернулась, запрокинулась и ушла на дно. Белое тело билось в конвульсиях, сбрасывая паутину. Вот и конец. Миг — и договор с империей перечеркнут тем же пером, которым был подписан.

Мокрое лезвие, еще в крови Самины, рассекло воздух. Эйден знал: если паук обратится, его уже не убить, и направил клинок к горлу шчера. Нож скользнул по хелицерам. Удар запоздал. Кожа зачерствела, ороговела и стала хитиновым панцирем. Магнум обратился полностью и бросился на синтетика. Хромая на шести ногах, он все еще был проворнее робота. По полу задымилась паутина, и Эйден вскочил на цоколь, отступая к выгодной позиции. Шчер — за ним, но андроид ранил его в глаз. Только что с того: больно, но у паука осталось еще семь! Внизу метались охранники: они еще не сообразили — что произошло? кто виноват? — и не рисковали атаковать без приказа.

— Что стоите, черти⁈ — крик Лешью искажали паучьи мандибулы.

— Мы уже в гиперпространстве?

— В гиперпросранстве, твою мать! Он убил жрицу! Стреляйте!

Перепалка дала роботу секунду, чтобы прыгнуть за алтарь — туда, где он близко примыкал к колоннам. Над его макушкой тотчас просвистел пучок ионов. Что, теперь так и сидеть здесь? Он высунул нос наружу.

Бац — еще заряд.

Значит, так и сидеть. Недолго, что уж. Реле запущено вхолостую, рано или поздно купол зала войдет в резонанс с оборудованием и обрушится. И все умрут. А потому — чего психовать? Пауки не могли пробраться за колонны, а соваться к андроиду в облике людей желающих не было.

Ему б сюда Кайнорта без того ошейника!

Пять или шесть лап заскоблили стены рядом с Эйденом, пытаясь выгнать его из щели, и довольно скоро (ценой трех поломанных когтей) у них это вышло. Не мудрено, имея двадцать две ноги против двух: они выцарапали негодяя, как занозу.

Робот обежал алтарь и по дороге сделал, пожалуй, главный вывод за последнюю минуту: ему б сюда Кайнорта, и пусть даже в ошейнике. Но эзер тщетно бился об лед с другой стороны, а может, уже утонул. Во всяком случае, прохлаждался, в то время, как Эйден делал его работу. Строго говоря, бегал от его работы. Отчасти все-таки хорошо, что Бритц этого не видел!

Пол в комнате завибрировал. Подземный толчок перепугал шчеров, а робот успел взлететь на возвышение. Он смог только раз, но очень сильно ударить рукоятью ножа по льду в ресивере Бритца. Он не знал, помогло это или нет. Лешью вскочил на алтарь следом, впился клыками в стальной локоть и стащил робота на пол. Глаза застила паутина, ее слои множились, замелькали ноги, ноги, ноги… Паук хотел впиться роботу в шею, но замотал головой: его клык застрял в руке жертвы. Он не мог решить, продолжать бороться или рискнуть и вырвать себе ядовитый зуб? Клык засел намертво с обеих сторон. Эйден оттащил магнума за колонны и услышал треск. Или всплеск. Он очень надеялся на всплеск! Но и секунды не было, чтобы глянуть на ресивер. Жвала, глаза и ноги закрывали свет, царапали, резали… зато прикрывали от иольверов. Охрана не стреляла по Лешью.

Яд растекался по руке. Паук испускал его инстинктивно — он не мог навредить роботу. Но Эйден начал уставать. Оба понимали, что бой закончится, как только один из них просто выдохнется. Лешью напряг остатки сил, чтобы вытащить синтетика из укрытия. Он уж и сам плохо соображал. Шчер поднял робота застрявшим клыком за локоть и, не имея лучшей идеи, просто шмякнул им об алтарь.

От удара Эйден отключился.

* * *

Шиманай растерянно глядел на ящик. Это был совсем маленький запечатанный ящичек, в котором совершенно точно нельзя было уместить человеческую жизнь.