Беглец - Алекс Рудин

— Да, — кивнул я. — Видишь, вот там за деревьями склеп, похожий на китайскую пагоду? Все произошло рядом с этим склепом, а господин Рябушинский так и вовсе прятался внутри него.

— А кто такой этот темный мастер снов? — с любопытством спросил профессор Зимин.

— Это человек, который без приглашения является в чужие сны и через них ворует магическую силу, — объяснил я. — Он надеялся таким образом обрести бессмертие.

— Но вы ему помешали? — спросил профессор.

Я покачал головой.

— Не совсем. Его разорвали Лунные волки. Это магические существа, которые охраняют сны.

— Надо же, — растерянно улыбнулся Зимин. — Всю свою жизнь я думал, что магия — это просто сверхспособность. Я считал, что ей можно научиться, можно ей управлять.

— А что вы думаете по этому поводу сейчас? — улыбнулся я.

— Сейчас я понимаю, что магия — это свойство мира, — серьезно ответил профессор. — Ей нельзя овладеть. Но в магию можно окунуться и встретиться лицом к лицу с чудесами.

— Так и есть, — улыбнулся я. — Это вы точно подметили.

Тем временем Изгоев почти закончил работу над големом.

Рядом с могилой князя Долгорукова лежала на земле безликая, грубо вылепленная из глины фигура.

— Теперь мне нужна ваша кровь, господин профессор, — серьезно сказал Изгоев, доставая нож с коротким и острым лезвием.

— Я так и знал, что без жертвоприношения не обойдется, — слегка побледнев, пошутил Зимин.

— Крови нужно не очень много, — объяснил Изгоев. — Но в ритуале некромантии без этого не обойтись.

— Может быть, еще глоточек, господин профессор? — предложил Щедрин, протягивая Зимину фляжку.

— Не сейчас, — покачал головой Сергей Николаевич.

Он подошел к Изгоеву и протянул ему левую руку. Лиза на всякий случай отвернулась.

Изгоев взмахнул ножом и резко полоснул по ладони профессора.

Зимин сдержанно охнул и поморщился от боли, а тягучая темная струйка упала на грубо вылепленную фигуру голема.

— Этого достаточно, — кивнул Изгоев. — Можете залечивать рану.

— Но я не умею, — растерялся Зимин и попытался зажать полез другой ладонью.

— Позвольте мне, — вмешался Щедрин.

Он крепко ухватил профессора за руку, и кровь почти сразу перестала течь.

— Вы и целительством владеете? — удивился я.

— Нахватался понемногу, — отмахнулся эксперт. — В военном деле без таких умений не обойтись. Ну что же, господин Изгоев, поднимайте вашего первого голема. Надеюсь, вы не забыли нужное заклинание?

— Не забыл, — кивнул Изгоев.

Мы отошли на пару шагов, чтобы не мешать ему. Я с интересом наблюдал за юношей.

Данила резко развел руки в стороны, как будто пытался разорвать воздух, а затем произнес несколько слов на непонятном языке.

Мне показалось, что вокруг потемнело.

Ледяной ветер словно плетью стегнул по макушкам деревьев. С них посыпались последние сухие листья.

В воздухе закружились снежинки. Одна из них упала мне на ладонь и обожгла кожу.

Лежавшая на земле глиняная фигура зашевелилась и села. Затем голем оперся руками о землю и неуклюже поднялся на ноги.

С него сыпались комочки земли.

А там, где он лежал, остался глубокий отпечаток.

— Неплохо, — одобрительно кивнул Щедрин. — Редко у кого получается сделать голема с первого раза. Обычно он рассыпается, как только начинает двигаться. Сейчас.

Леонид Францевич несколько раз быстро повел руками вдоль тела голема.

Я точно видел, что эксперт не касается глины. Но под его движениями она уплотнялась и приобретала сходство с человеческим телом.

— Вот так и еще так, — бормотал себе под нос эксперт, продолжая водить в воздухе руками.

Наконец он довольно кивнул.

— Что скажете, Елизавета Федоровна? Гожусь я в скульпторы?

— У вас замечательно получается, — улыбнулась Лиза.

И она нисколько не преувеличивала.

Стоявший перед нами глиняный голем фигурой очень напоминал Зимина. Только грубо вылепленное лицо не было похоже на лицо профессора.

— Вы захватили одежду? — спросил Леонид Францевич.

Профессор Зимин торопливо протянул ему мешок.

Щедрин вытряхнул из мешка одежду и приказал голему.

— Одевайся.

Голем послушно принялся натягивать на себя штаны.

Одевшись, он стал еще больше похож на профессора. Пожалуй, со спины я бы их не различил.

— Но за лицо я не возьмусь, — заметил Щедрин. — Елизавета Федоровна, теперь ваша очередь.

Лиза нерешительно посмотрела на меня, и я ободряюще кивнул.

— У тебя получится. Ты же научилась магии иллюзий?

Лизе понадобилось всего несколько минут.

Она как будто лепила лицо голема, не касаясь его руками, и лицо послушно менялось под ее чуткими пальцами.

Когда Лиза закончила, глиняный голем стал точной копией профессора Зимина. Только выражение лица все еще отличалось.

Настоящий профессор растерянно улыбался, а голем выглядел равнодушным и безразличным.

— Вы уже придумали, как убьете его? — спросил меня Леонид Францевич.

— Пока нет, — признался я. — Мне казалось, что достаточно приказать ему умереть там, где побольше народа.

— Так и есть, — кивнул Щедрин. — Надеюсь, в том мире, куда вы отправитесь, не найдется специалистов, способных разоблачить магию иллюзий.

Щедрин повернулся к голему и приказал:

— Пройдись.

Голем послушно пошел по кладбищенской дорожке. Двигался он неуклюже, и Леонид Францевич с досадой поморщился. А потом решительно махнул рукой.

— Чем больше он привлечет к себе внимания, тем лучше. Документы профессора у вас, Александр Васильевич?

Мы вложили документы профессора в карман куртки голема.

— Попрощайтесь со своей прежней жизнью. — серьезно сказал я Зимину. — Теперь вы все начинаете заново.

— Я и подумать не мог, что такое возможно, — ответил профессор.

Он подошел к замершему голему и протянул ему свой телефон:

— Возьми. Вряд ли он тебе пригодится, но пусть будет у тебя.

— Спасибо, — неожиданно ответил голем.

Его голос был похож на голос профессора, но звучал глухо и невыразительно.

— Когда ты поведешь его в другой мир? — спросила меня Лиза.

— Прямо сейчас, — ответил я. — Что-то подсказывает мне, что с этим не стоит тянуть. Леонид Францевич отвезет тебя домой, а я постараюсь все закончить и вернуться как можно скорее.

— Будь осторожен, — попросила Лиза, и в ее серых глазах сверкнули золотистые искорки.

— Все будет хорошо, — улыбнулся я.

Поцеловал ее, а затем повернулся к голему.

— Ты