Тень мастера - Александра Лисина

нем тоже прописана и работает автономно. Все алгоритмы продублированы. База постоянно пополняется, а функционал дорабатывается и меняется по мере необходимости, причем этим я уже давно занимаюсь сам, не привлекая Эмму. К тому же протокол «Слияние» мы завершили полностью, благодаря чему мое тело серьезно отличается от того, что было раньше. Эмма также помогла перестроить мое мышление. С ее помощью я научился отключать и одновременно ценить эмоции. Она помогла мне с даром. Помогла многое осознать, увидеть и принять. Поэтому с ее уходом я почти ничего не потеряю… ну кроме нее самой, конечно.

Я снова посмотрел на полуприкрытую дверь, за которой беззаботно порхали красивые бабочки и гуляла самая сильная и потенциально опасная девочка в мире.

— Но я в нее верю. И ей тоже верю. И уже поэтому считаю, что должен дать ей возможность обрести свободу… в том числе и от меня.

[1] В переводе с нирари «убийца».

[2] Триллион.

Глава 12

В ту ночь мы еще о многом переговорили и многое обсудили, уже не вспоминая, в чьем именно сне находимся и насколько это полезно или, наоборот, неполезно для всех присутствующих.

Тан Расхэ, убедившись, что я никуда не тороплюсь, да и Эмму не тороплю, постепенно успокоился, кажется, рассудив, что с годами и мое, и ее решение может еще сто раз измениться. Тан Горус, расспросив меня по поводу «Слияния» и «Гибрида-2» и выяснив, что я действительно хорошо разбираюсь в теме, удовлетворенно кивнул. Тан Урос же пошел дальше, и мы довольно долго беседовали на тему человеческих эмоций, саморазвития, самосовершенствования и прочих интересных вещей. Но время в общем сне, к сожалению, было ограниченным, поэтому ближе к утру, когда в моей голове зазвенел тревожный звоночек, я был вынужден прервать встречу. В том числе и потому, что не горел желанием откачивать Нокса во второй раз.

«Ну и что ты обо всем этом думаешь?» — поинтересовался я, когда пришел в себя и, обшарив пространство вокруг себя найниитовыми нитями, убедился, что все в порядке: Нокс еще в модуле и только-только начал просыпаться. Рисс, получив сигнал от капсулы, тут же подскочил к ней и уже возился у панели приборов. Кроме него, других «Мертвых голов» в их старом подземном убежище сегодня не было. Однако сигнала тревоги на этот раз так и не прозвучало. Судя по всему, путешествие в мир мертвых на этот раз прошло в штатном режиме, так что за жизнь Первого можно было не опасаться.

Эмма, проснувшись одновременно со мной, по-быстрому считала мои воспоминания и тихонько хмыкнула.

«В принципе, это было ожидаемо. Хотя я полагала, что реакция субъекта „Альнбар Расхэ“ окажется более бурной».

«Тан Альнбар — неглупый человек, — не согласился я. — К тому же сегодня он наконец-то начал относиться ко мне серьезно, и уже поэтому имело смысл тебя ему показать».

«Он до сих пор тебе не доверяет».

«Да. Но как только мы получим поддержку его отца и деда, все станет значительно проще».

Угу. В том числе и поэтому мы с Эммой решили сегодня устроить это маленькое представление.

По поводу Нокса я уже говорил — прогнозы в его отношении Эмма уже давно составила, а анализ его личностных качеств показывал, что служить он будет лишь тому, кому полностью доверяет, кого уважает и в ком увидит по-настоящему сильного лидера. При этом, если со вторым и третьим пунктами особых проблем не предвиделось, то вот доверие такого человека, как бывший глава службы безопасности рода, заслужить было сложно. И наилучшим вариантом для этого оказалось поделиться конфиденциальной, то есть потенциально опасной для меня информацией. А информация о проекте «Гибрид» и в том числе об Эмме подходила для этого как нельзя лучше.

В отношении того, чтобы эти сведения не ушли на сторону, я тоже заранее подстраховался. Молчание Нокса должна была обеспечить магическая клятва на смерть. Но при этом с самого начала было понятно, что ту информацию, которую ему дам я, он так или иначе, но все равно донесет или, по крайней мере, захочет донести до Альнбара Расхэ.

То есть, чтобы не создавать себе лишних проблем, информировать надо было сразу обоих. Ну а где один тан, там и остальные. Так что логичнее всего было поставить перед фактом всех четверых, тем более что мне надо было увидеть их реакцию — раз. И дать им идентичную информацию — два, чтобы потом не думать, кому и что именно я рассказал, и не быть пойманным на несоответствиях.

Плюс анализ наших последних бесед с таном Альнбаром наглядно показывал, что мы наконец-то вступили в новую фазу отношений. То есть перешли от взаимного недоверия к более-менее нормальному сотрудничеству. И именно на этом этапе было уместно не только дать тану более детальную информацию обо мне и Эмме, раз уж он сам ее создал, но и поставить его перед фактом, что у меня есть свои… причем продуманные, детализированные и далеко идущие планы, с которыми ему придется считаться.

Наконец, последняя цель, которую я сегодня преследовал, заключалась в том, чтобы более точно определиться с теми Расхэ, на кого стоит делать ставку в будущем. И за время пребывания в общем сне мне удалось сделать целую массу интересных наблюдений.

Во-первых, Нокс. Дав ему информацию о том, что я — не настоящий Адрэа Расхэ, я, помимо того, что оказал ему доверие, еще и дал понять, что о том, прежнем, Адрэа, можно смело забыть. То, каким он был слабым, трусливым, никчемным… После сегодняшнего разговора Первый мог со спокойной душой перестать об этом думать и больше не сравнивать меня с оригиналом.

Да, в этом решении имелись и некоторые минусы, поскольку для Нокса становилось очевидным, что я — не просто не член рода Расхэ, но еще и мог быть никак не заинтересован в делах его рода. Но недавняя сделка с таном… помощь, которую я бескорыстно оказал людям самого Нокса… вторая сделка, которую я заключил с ним самим немного раньше, и некоторые другие детали должны были помочь ему прийти к мысли, что со мной можно и нужно иметь дело. Что у нас есть общие цели. И мне можно верить, тем более раз уж начал верить даже тан.

Причем частично подтверждение своим мыслям я получил уже сегодня: узнав о том, что я — попаданец, Нокс не проявил явных признаков недоверия или неприязни. Достаточно спокойно отнесся к правде об Эмме. И я