В тени государевой - Мария Самтенко

А светлость, что светлость? Марфуша считала, я обручилась с ним только от безысходности. И стоит избавиться от проблемы, как я вернусь в объятия Ромчика.

Ладно.

Чуть-чуть остыв, я выбираюсь на улицу: хватит страдать, пора действовать. Попробую найти министра Императорского двора, начальника светлости.

Вот только стоит мне выйти на крыльцо, как на плечо опускается чья-то тяжелая рука:

– Княжна Черкасская?

Глава 52

Ничего хорошего я от этого, конечно, не ожидаю. Но не вырываюсь, хотя в первые секунды такой шанс есть. Только поворачиваю голову, рассматривая незнакомца: красивый мужчина средних лет с тонкими, благородными чертами лица. Пальто, шарф, тяжелая рука у меня на плече справа, а потом и что-то твердое, прижавшееся к моему боку слева. Очень похоже на дуло пистолета через два слоя одежды.

Мало приятного, в общем.

Первая мысль: архитектор или Марфуша? Это в Бирске у нас единственный телеграф, а в Петербурге-то нет. Кто-то должен был знать, что я именно тут. А телеграммы с указанием места, куда именно надо будет звонить, я отправляла лишь в два адреса.

– Идемте со мной, княжна. Не дергайтесь и не привлекайте внимание. Вы же хотите увидеть Степанова?

Хочу. Очень хочу. Поэтому даже не думаю вырываться, пока есть шанс сбежать. Удрать-то я, допустим, и без магии удеру, а толку?

А потом уже все, поздно. Мы сходим с крыльца и целенаправленно идем к подворотне как добрые друзья-гопники. Забавно, что в манерах у человека, поймавшего меня у телеграфа, читается легкая неуверенность. Он точно сомневается, что я – та самая княжна Ольга Черкасская. Может, просто похожая девушка? Но в подворотне, рядом с припаркованной машиной, его сомнения, очевидно, заканчиваются. Незнакомец отступает, и я вижу в его руках пистолет.

– Руки! И не вздумайте использовать магию.

– Была бы еще она, – усмехаюсь я, но спокойно поднимаю руки.

– Умничка, – мужчина улыбается почти по-отечески.

Он заставляет меня положить руки на капот автомобиля, ощупывает сначала поверх пальто, потом заставляет расстегнуться. Находит и забирает оружие.

– А Михаила Александровича я увижу живым или как обычно?

Мужчина хмыкает, скупо отвечает: сначала живым, а там уже как пойдет. Усмехаюсь в ответ, и мне поступает предложение залезть в багажник. Ей-богу, это даже уже смешно! Вроде не Бирск, не маньяк, а туда же!

Машину трясет. Я лежу, свернувшись клубочком, в темном багажнике, и думаю, что это точно Юсупов или кто-то из его прихвостней, а сдала меня ему Марфуша. Архитектору я сказала про выгорание, а ей не стала, берегла нервы старушки. И ведь успела же, зараза, дойти до своих «друзей», пока Славик отлучался! Похоже, они расквартировались где-то неподалеку, чтобы было удобно общаться со старушкой.

Сколько проходит времени? Я успеваю замерзнуть. Мысли замедляются, холод утягивает в апатию. Или она наступила и раньше? Я то злюсь на кормилицу, то ругаю себя за доверчивость, то жалею, что глупо бросила трубку вместо того, чтобы попросить позвать Славика и велеть ему держаться подальше от этой ненормальной бабки.

Внезапная тряска отвлекает от невеселых мыслей. Машина скачет по кочкам, потом останавливается. Лежу в ожидании неизвестного. Вот хлопает дверь, потом шаги, а потом я слышу голос Распутина. Он же у нас из серии «невозможно забыть».

Старец говорит что-то про упрямого Мишу и теряющего терпение Освальда.

– Сейчас захочет, – отвечает мой похититель, судя по голосу, приближаясь к багажнику. – Если, конечно, это она. Она спрашивала про Степанова, но я почему-то не почувствовал магии.

Крышка багажника открывается, и на меня смотрят двое: похититель и Григорий Распутин собственной персоной. Только он почему-то без бороды и в пальто по последней петербургской моде.

Старец склоняется надо мной, заглядывает в лицо, буквально ощупывая тяжелым маслянистым взглядом:

– Она, Феликс. Только выгорела, начисто.

О, ясно. Значит, Юсупов все же поехал за мной лично. Какая высокая честь! Или у них тут просто не так хорошо с ресурсами?

Юсупов галантно протягивает руку, помогая мне выбраться из багажника. В глаза бросается невозможная белизна. Вчера выпал снег, но если в городе он уже превратился в кашу, то здесь его насыпано до горизонта – так, что хочется протереть глаза. Не сразу понимаю, что передо мной – море, вернее, Финский залив. Но волн не видно – они скованы свежим ледком. Совсем как далекая река Белая в Уфимской губернии.

– Феликс, ты что, не связал девочке руки? – подозрительно уточняет Распутин.

– Ольга Николаевна обещала быть умничкой. Здесь кочки, мне не хотелось, чтобы она расшиблась.

Такое благородство, аж глаз дергается! Связывать руки не будем, чтобы я могла упираться в стенки багажника при тряске, но в салоне не повезем!

– Надеюсь, ты не привел «хвост»? – придирчиво уточняет старец.

Пока Распутин и Юсупов обсуждают технику безопасности при похищениях девиц, я пытаясь осмотреться.

Мы находимся на пустынном берегу Финского залива. Если не ошибаюсь, там, где в нашем времени окажется Лахта-центр и парк Трехсотлетия Санкт-Петербурга.

За спиной у меня машина и Распутин с Юсуповым, а впереди – две фигуры в пальто, черном и сером. Та, что в сером, стоит прямо, а та, что в черном – на коленях, с опущенной головой и связанными руками. Короткие светлые волосы треплет ветер.

Я невольно ускоряю шаг, и Юсупов придерживает меня за плечо.

– Миша, мы поймали Ольгу! – громко говорит Распутин. – Ося, подними его, он сейчас захочет сотрудничать.

На длинном лице мужчины в сером пальто отпечатывается отвращение. Мне хочется нервно рассмеяться. Сократить Освальда Райнера до «Оси» – это еще додуматься надо!

На светлость, когда его поднимают, я стараюсь не смотреть. Не видеть, что он еле стоит на ногах, на лице следы побоев: разбитые губы, отеки и синяки. И это взаимно – Степанов избегает моего взгляда.

– Михаил Александрович, проявите благоразумие, – увещевает Юсупов. – Если вы нас не проведете, это сделает Ольга Николаевна. Но она, кажется, выгорела. Так что соглашайтесь. Не заставляйте меня ей угрожать.

Проведет? Куда? Тут некуда идти. Разве что морозить залив и брести в Петергоф. Но зачем?!

– Видите ли, Ольга Николаевна, пока господин Распутин, Юсупов и Райнер, пытались пройти в Зимний, Его Императорское Величество уехал в Константиновский дворец, в Стрельну, – внезапно отвечает Степанов, и я понимаю, что задала последний вопрос вслух. – К моему огорчению, их не успели схватить…

– Несмотря на