Небо в кармане 5 - Владимир Владиславович Малыгин

— Так понимаю, что арестовывать известных вам дам вы пока не желаете, — задумался Трёпов. — Полагаете, надеетесь с их помощью всю эту цепочку вскрыть? А если упустите? Или, не дай Боже, промедлите? И то, что не удалось проделать этим дамочкам в первый раз, получится сделать во второй? Интересно, что сам Шепелев думает о своей роли в качестве живца?

Полковник замялся с ответом, вильнул взглядом в сторону. Опытный полицейский тут же сообразил, в чём дело и медленно проговорил:

— Не дело вы задумали, господин жандарм. Играть вслепую столь перспективного юношу последнее дело, — Трёпов скривился, глянул с толикой презрения на отвернувшегося в сторону полковника и резко закончил. — Вот из-за подобного отношения к людям вас приличное общество и не переносит.

— Я обязательно посвящу князя во все детали предстоящего дела, — выпрямился Изотов. — И я попросил бы вас…

— Просить вы свою жену будете, — прервал полковника генерал. — А мне извольте доложить порядок задуманных вашим ведомством мероприятий по этому делу. И не дай Бог городу будет нанесён какой-то ущерб или пострадает кто-то из мирных обывателей.

— Вы мне угрожаете? — набычился Изотов.

— Помилуйте, — хмыкнул Трёпов. — Мне угрожать вам? Много чести, господин жандарм. А теперь попрошу перейти к делу, а то, знаете ли, у меня слишком много дел. Порядок в городе блюсти нужно. Так что вашему ведомству требуется от нас, от полиции?

— Содействия, — решил не обращать внимания на раздухарившегося генерала Изотов. Привык он за годы службы к подобному отношению. Главное дело сделать. А как? Кстати, об этом. — Через два дня Шепелев вместе со своими самолётами из города уедет. Куда, не важно. Важно другое. Полагаем, что об этом известно не только нам, но и нашему противнику. Иначе никак не объяснить их возросшую активность. Даже угроза разоблачения не помешала баронессе с княгиней вернуться в Россию, чтобы доделать начатое.

— Похоже, сильно их там прижало, — поневоле включился в процесс обсуждения Трёпов.

— Похоже, — согласился жандарм. — Так вот. Мы наблюдаем за теми местами, где обычно появляется поручик. Но нас, увы, мало, и вероятные места нападений мы перекрыть имеющимися силами не сможем. Поэтому прошу помощи. Усильте охрану Выставки своими людьми. Полиция это не жандармы, на лишние патрули никто внимания не обратит. Нам же будет проще охранять князя высвободившимися силами…

Обсуждение плана будущих мероприятий затянулось до ночи. В конце концов жандарм с полицейским расстались если не друзьями, то напарниками, болеющими за общее дело…

* * *

Мой отъезд… Сказать, что отмечали его, было бы как-то… Неправильно. Николай Александрович предложил просто поужинать в ресторане, на что я, подумав, согласился. Почему бы и нет? Тем более, засиживаться не собирался — в гостинице меня будет дожидаться та самая рыженькая девица. Поэтому сели за столик, сделали заказ и пригубили налитое официантом шампанское.

Ужин был великолепным и я с удовольствием наслаждался отличной едой. Когда я ещё так поем? Одна бутылка шампанского быстро закончилась, в ход пошла вторая. К нашей компании присоединился зашедший сюда же поужинать Джунковский и, как это обычно и бывает, горькие поначалу проводы плавно перешли в весёлое застолье. Напиваться я не собирался, а вот Второва немного понесло. Игристому он предпочёл беленькую, и к моменту второй перемены блюд уже был в довольно-таки весёлом настроении. И даже то и дело поднимаемый им тост за мой отъезд не портил ему настроение.

А потом заиграл оркестр, через ресторанный гомон и шум донёсся красивый голос певички и я заинтересовался выводимой мелодией, отложил вилку с ножом, обернулся на сцену.

— Позвольте, мадам, что это вы делаете? — вскрик Джунковского заставил меня резко обернуться.

— Николай, — в запале Владимир Фёдорович просто назвал меня по имени. — Эта дамочка только что вам что-то в бокал подсыпала!

Присмотрелся — на дне бокала быстро таяли какие-то крупинки. Перевёл взгляд на дамочку и первым делом глаза прикипели к тонким женским рукам с вздувшимися синими венами. Я даже удивиться успел — какие-то слишком большие вены, словно канаты. Поднял голову и оторопел. Сверху на меня выплёскивала лютую ненависть госпожа Чарская. Жутко заныла спина, резануло место, куда ударил стилет, я поморщился, отодвинул стул и начал вставать из-за стола.

— Тварь! Ненавижу! — княгиня сунула пальцы в сумочку и выхватила оттуда маленький, словно игрушечный, револьверчик.

И медленно-медленно начала разворачивать его в мою сторону. Звуки в ресторане поплыли, утратили резкость, напротив меня всё раскрывал и раскрывал рот Второв, что-то кричал мне, но что именно, разобрать не получалось, он так и тянул какую-то одну заунывную ноту.

Встал, шагнул вбок, огибая стол, прыгнул вперёд. Глухо грохнул выстрел, обрез ствола окутался облаком пламени, дым полетел в мою сторону, но меня там уже не было.

Удар снизу по рукам Чарской — ствол револьверчика смотрит в потолок. Бах! И ещё один клуб дыма и пламени вылетает из ствола. Не сдерживаюсь и от всей души отвешиваю хорошую оплеуху княгине. Чарская взмахивает руками и валится под соседний стол, цепляясь и сдёргивая на себя накрахмаленную скатерть с тарелками и бокалами. Фантомной болью ноет спина, и я торопливо оборачиваюсь — урок из поезда пошёл на пользу.

Баронесса! Пятится от меня назад, пытается дрожащими, я это отчётливо вижу, руками расстегнуть замочек изящной дамской сумочки, цепляется подолом платья за чей-то начищенный армейский сапог, останавливается и замирает на мгновение. Щёлкает замочек, Катанаева с всхлипом втягивает в себя воздух и медленно вытаскивает из сумочки точно такой же револьверчик, как у подруги и направляет его в мою сторону

Уйти с траектории выстрела я успею, но за мной сидит Второв, и чуть дальше другие ни в чём не виноватые люди…

Хорошо, что сегодня все дамочки такие медленные…

Сомнений нет, слишком свежи воспоминания о вагонных приключениях, выдёргиваю из кобуры пистолет, стреляю навскидку. В последний момент успеваю заметить в дверях испуганную физиономию рвущегося в сторону Катанаевой Изотова, зло оскаливаюсь — в очередной раз жандармы опозорились, и переношу прицел с груди баронессы на правое плечо.

Выстрелить баронесса всё-таки успела. Со злым неженским оскалом озверевшей гарпии нажала на крючок. И в то же мгновение плечо её дёрнулась назад, окрасилось красным, а саму Катанаеву развернуло на сто восемьдесят и бросило на пол.

Замедление пропало, люди стали двигаться в обычном ритме, в зале творилось чёрт знает что. Визги дам, звуки оркестра, пение певички, и… В общем, всё смешалось в доме… В этом доме…

— Господин поручик, вы посмели поднять