Лекарь-палач - М. Браулер

Почему феноменальная память не дает вспомнить одно-единственное событие? И откуда я взял, что весь ритуал записан в страшной книге?

Ладно, нужно успокоиться и расставить по местам.

Когда я вернулся домой, время обеда давно прошло.

Навстречу выбежал, как обычно Тимофей, радостно открывая ворота. Я заметил еще давно, что все, кто были на службе, Агафья, Тимофей, повар и остальные, довольно хорошо выполняли свои обязанности. Причем даже тогда, когда братьев-купцов дома не было. Никогда не жаловались, выглядели счастливыми. Наверное, так было принято и роль слуги таковой не воспринималась. Все жили одной большой семьей, выполняя разные обязанности. Разделение на господ и слуг в принципе не ощущалось.

Мои размышления прервала Агафья, стоявшая в горнице:

— Господин лекарь, с обеда пирогов и квасу сейчас принесу.

— Не нужно, Агафья, — быстро сказал я. — Поем уже за ужином, чего ради меня десять раз стол накрывать, да посуду мыть.

Девушка с готовностью кивнула, и пошла по своим делам.

Я решил подождать до ужина и пошел в свою комнату, чтобы спокойно все обдумать. В голове было столько информации, что я хотел воспользоваться новым инструментом в виде феноменальной памяти.

Теперь я, наверное, так и буду читать все внутри собственной головы вместо того, чтобы пойти в библиотеку или открыть Интернет.

Книга. Вот что меня волновало больше всего.

Я снял кафтан и пояс, оставшись в просторной льняной рубахе. Мне все больше нравилось здесь, в том числе и из-за удобной одежды. Раскрыл лекарскую сумку, достал блокноты, которые мне, судя по всему, достались от лекаря, в чем теле я оказался. Иоганн. Красиво имя, хорошо, что в русской интерпретации имя совпало с моим настоящим, Иван. Хотя по имени меня никто так и не назвал, буду привыкать к обращению «господин лекарь».

Блокноты, как я и раньше понял, были исписаны рецептами на древней латыни, и судя по разрешительной грамоте, лекарь ехал из Голландии. Строго говоря, из Нидерландов, да неважно. Заморский, значит из другой страны.

Достал я записи не потому, что собирался найти рецепт эликсира бессмертия. И не потому, что хотел составить такой рецепт.

Я помнил, что в трех из пяти блокнотов были разные рецепты с подробным описанием ингредиентов, и конечно, с фазами луны. По мнению средневековых алхимиков зелья помогали только в определенные периоды и, наверное, в нужной позе. Смешно, конечно. Хотя рецепты были правильные и некоторые очень редкие, поэтому я еще раз удивился уровню знаний.

В двух других блокнотах я видел рисунок человека и анатомические описания. Была подробная карта со всеми частями тела, аккуратно подписанными, причем со всеми внутренними органами.

Я начал изучать блокноты.

Длинные анатомические описания, вроде все понятно. Я внимательно искал все, что касается глаз и печени, чтобы составить полную картину, что пытается сделать убийца из изъятых из девушек органов.

Нашел. Аккуратный каллиграфический почерк:

«Vitreum humor est pellucidus et gelatinosus, fundum oculi implens».

Разумеется, теперь я прекрасно знал древнюю латынь:

«Стекловидная влага прозрачна и желеобразна, заполняет глазное дно».

Vitreum humor — дословно означала «стеклянная влага», понятно.

Значит даже рядовой алхимик знал, что такое стекловидное тело, и то, что жидкость заполняет глазное дно. Все же во многом я был прав.

Алхимики были великими учеными, обогнавшими свое время, за что их ненавидели и безжалостно истребляли. Тот факт, что среди алхимиков появился безумный убийца не означал, что все были такие. Для шестнадцатого века знать подробности всех внутренних органов — просто подвиг.

В записях встречались описания разных органов.

«Вскрыл глазницу трупа повешенного разбойника, дабы изучать vitreum humor. Прозрачно вещество, аки чистый кристалл. Мягкое, податливое».

Разумеется, лекари проводили опыты на трупах. Описания точные, возможно, пригодится мне в этом времени. Как я понял, специализации особой в этом времени нет. Если я остаюсь здесь, как лекарь с собственной горницей, то есть лечебницей, идти будут со всеми болезнями. Придется закупить инструменты и по инструкциям записей лекаря, да по энциклопедическим справочникам изучать осваивать и хирургию, и все остальное.

Так, вот еще интересно. Травмы глаза:

«При повреждении ока стекловидная влага полностью истекает, и зрение гибнет, влага сия есть основа ясного видения».

Потрясающе. Конечно, травмы глаз всегда были, ничего не стоило проткнуть глаз в боях, да и просто в быту. Значит, лекарь знал, что стекловидное тело жидкость, что при повреждении вытекает и человек лишаться зрения. Знал, что влага «основа ясного видения».

Описывались и методы лечения. Вылечить, конечно, повреждение стекловидного тела было невозможно. Удивительно, что средневековый лекарь вел подробные записи, прямо как современные врачи.

«Стрельцу копье пронзило глаз, стекловидная влага истекла. Приложил пластырь из яичного белка и мирры, дабы не допустить воспаления».

Ну все верно. Дальше шла запись, что хотя рана и зажила, этим глазом стрелец ничего не видел. Понятно, как можно видеть глазом, из которого вытекло стекловидное тело? Никак. Встречалось подробное описание, судя по всему, алхимики экспериментировали со всеми органами и веществами

«Vitreum humor (стекловидная влага) не имеет ни цвета, ни запаха, токмо ежели извлечь и поместить отдельно, влага на воздухе мутнеет».

Все вроде бы логично и понятно, только все это я и так знал. Я прилежно учился и заслуженно получил степень профессора передовой медицины.

В некоторых записях отмечалось, что из глаза вытекала «зрительная сила». Одна запись привлекла мое внимание:

«Vitreum humor сохраняет свет небесный, и, если извлечь стекловидную влагу, можно создать зелье для прозрения».

Моя версия, что все алхимики были просто учеными, постоянно подвергалась сомнению. Извлечение органов для прозрения, так себе опыт.

Как я понял из некоторых записей, опыты проводились на стекловидном теле, извлеченном из трупов. Ну уже радует, что не из живых людей:

«Дистиллировал vitreum humor в стеклянном сосуде, дабы выделить «дух зрения». Мутная вода с гнилостным духом, жизненная сила ушла».

Допустим, более порядочные алхимики пытались получить нечто мистическое из стекловидного тела. Быстро поняли, что извлеченная из трупа, гелеобразная жидкость сразу же теряет все свойства. Логично.

Значит, менее честные, «черные алхимики» быстро поняли, что извлекать стекловидное тело нужно из живых людей.

Я непроизвольно передернул плечами, процедура приводила в ужас тем, что противоречила всем принципам медицины — спасать жизни.

Разумеется, после серии опытов шло заключение, что повреждение стекловидного тела является «смертью для ока». Лекарь приходил к выводу, что лечению такие раны не поддаются, нужна примочка, чтобы избежать воспаления и заражения. Все было слишком очевидно для медика.

Я устало закрыл глаза.