Союз - Всеволод Бобров

равно сильно ударил по ним, серьезно ограничив их возможности. Во всяком случае, так было раньше, как у них сейчас с этим обстоят дела, нам неизвестно. Мы уже десять лет ничего о них не слышали и не сталкивались с ними. Чем они занимались последнее время, кроме охоты за нами, мы точно не знаем. Они пытались найти способ излечиться от нашего вируса, но, к нашему счастью, нужных специалистов среди них не осталось. В принципе, именно на этом и были сосредоточены почти все их усилия. Но то, что вы рассказали… Похоже, они нашли способ продолжить свою миссию, обойдя наложенные на них вирусом ограничения. И да, та установка по переносу сознания между телами наша. Последний наш масштабный проект, потом началась война. Данные по нему у нас есть, и вам их передадут, раз уж вы все равно наткнулись на нее.

— Где могут скрываться измененные?

— Мы не знаем. Мы прятались, а не искали их.

— Понимаю. А что это за место?

— Наше убежище. Мы построили его под самый конец войны, когда уже все стало понятно. Собрали тут кого смогли, спрятались.

— Наши датчики зафиксировали странное излучение на планете…

— Это наша система маскировки. И до вас она не давала осечек. Измененные, хоть и не раз пролетали мимо, никогда не засекали нас.

— Вы знаете, что происходит снаружи вашего убежища?

— Знали. Но несколько лет назад система наблюдения вышла из строя. С тех пор мы слепы и без понятия, что там происходит. Мы не знали, что вы прилетели сюда, до того момента, как вы вскрыли входные ворота. Мы подумали, что нас обнаружили измененные.

— А починить?

— У нас нет для этого ни ресурсов, ни возможностей.

— Кто-то, кроме вас, еще выжил?

— Если и есть такие, то мы о них ничего не знаем.

— Вы не думали улететь отсюда куда-нибудь?

— А куда? Да и нет у нас подходящих кораблей. Кто-то бежал так, но их судьба неизвестна. Может, вы их встретите.

— Бежали бы хоть к тем же кхарнам или элам, вы же знаете про них.

— Знаем. Но мы не хотели навлекать на них нашу участь. Стоило измененным прийти по нашему следу туда, и был немалый шанс, что они повторят нашу судьбу.

— А бежать туда после того, как выпустили вирус, и зараженные больше не могли размножаться, и им вообще было не до вас?

— Потом у нас уже не было такой возможности.

— В начале нашей встречи вы говорили, что, возможно, мы сможем вам в чем-то помочь. Какая помощь вам требуется?

— Уже никакая.

— Если хотите, мы можем доставить вам какие-нибудь ресурсы, что вам нужно. Или вообще забрать вас отсюда, — предлагаю ему разные варианты.

— Не нужно, в этом уже нет смысла.

— Почему?

— Все, кого вы видели, — это все, что осталось от этого убежища. Больше никого нет. И нам недолго уже осталось. Мы встретим свой конец здесь.

— Но вы же…

— То была минутная слабость. Мы все обсудили и передумали.

— Что произошло? Почему вас так мало осталось?

— Потому что убежище строилось второпях. Потому что спасали в него всех, кого удавалось, а не проводили отбор нужных специальностей и личностей. Потому что многого не учли, не предусмотрели. Когда мы тут заперлись, все это дало о себе знать, различные проблемы посыпались на нас одна за другой. Помощи попросить было не у кого, приходилось самим все решать. И мы справлялись с ними как могли и вроде бы даже все наладили, но к тому моменту было уже поздно.

— А…

— Подготовка пакета данных завершена. Куда и как вам его отправить? — спросил сун, не дав мне задать очередной вопрос.

— Отправляйте мне, дайте возможность подключения.

— Хорошо. Готово.

И в самом деле, в тот же момент Эклайз обнаружил открытое подключение вполне знакомого нам стандарта, с которым мы уже сталкивались на станциях сунов. Подключаемся к нему и сразу же получаем входящий пакет данных. И очень объемный пакет. Что местные в него напихали?

Изучать некогда, принимаю его и сразу же отправляю скачанное на наш корабль, служа транзитным узлом при передаче.

— Готово, — сообщаю суну, когда передача пакета данных успешно завершилась. Эклайз попробовал воспользоваться подключением и влезть куда-то дальше, но канал быстро обрубили.

— Хорошо. Тогда прошу вас покинуть наше убежище и оставить нас. Нам еще нужно как-то починить сломанное вами маскировочное поле. И ворота. А хотя… смысл? Нет смысла уже, — тяжело вздохнул он.

— Все настолько плохо?

— Это вас не касается. Всю информацию, которая вас интересовала, мы вам передали. Даже больше этого. Пользуйтесь, может, вам пригодится. Удачи вам с измененными. Доделайте то, что мы не смогли, — произнес сун и поднялся со своего места, весьма красноречиво намекая, что нам пора на выход.

Вместе с Арти тоже встаем и идем следом за ним.

— Что скажешь? — спрашиваю у девушки, пока мы идем к выходу отсюда. В коридорах ничего нового, даже другие суны не встречаются, ушли куда-то. Больше никакой охраны или конвоя. Прошли проверку и не представляем больше угрозы?

— Думаю, тут все еще хуже, чем нам пытаются показать. Искины анализируют полученные данные. Там огромный пакет, как ты сам успел заметить. И там много всего. Про зараженных, про самих сунов, их история, технологии. Есть там и про это место. Судя по всему, оно доживает свои последние дни.

— Технические проблемы?

— Нет, дело не только в них. Главная проблема в обитателях. Пытаясь решить какую-то проблему, они сделали что-то с собой и теперь пожинают плоды. Вначале все было нормально, они добились запланированного результата, а потом полезли непредвиденные побочки. Поэтому они и в закрытых костюмах. Они не могут быть без них, там встроена какая-то специальная система, позволяющая им более-менее нормально жить. Подробности пока не нашли. Может, их и нет в переданной нам информации.

— Мы можем им помочь?

— Возможно. Нужны полноценные исследования. И в первую очередь нужно их желание, а его, очевидно, нет.

— А может, и есть, — говорю ей и пока прекращаю наш разговор, а то мы подошли к лифту.

Пока дроиды грузятся в него, подхожу к нашему сопровождающему, который так и не назвал своего имени.

— Мы можем вам помочь. У нас есть технологии, возможности.