Испытание империи - Ричард Суон

по крытой галерее и по узкой каменной лестнице – в просторный, округлой формы мезонин с видом на статую бога-отца Савара. Дальше мы прошли по коридорам в ту часть храма, где прежде, вероятно, располагались кабинеты обенпатре. Дверь был открыта, и мы увидели хорошо освещенное и с нарочитой вычурностью обставленное пространство.

За столом сидел сенатор Тимотеуш Янсен.

– Что такое? – спросил он, не поднимая глаз от бумаг на столе.

– Сир, у нас сэр Конрад Вонвальт и его… гм, спутница.

Изумление на лице сенатора – человека, который как никто другой мог скрывать столь предательские эмоции, – хорошо врезалось мне в память.

– Что ж, – ядовито произнес Вонвальт. – Не думал, что меня еще может что-то удивить. Примем это как наказание за высокомерие.

Я никогда прежде не видела Янсена таким растерянным. До того он всегда был находчив и имел наготове шутку или колкое замечание. Пожалуй, это был самый умный человек из всех, кого я знала, после Вонвальта. И видеть его сбитым с толку все равно что видеть сбитым с толку Вонвальта – это внушало глубокую тревогу.

На нем были те же черные доспехи имперской гвардии, а на плечах пурпурный плащ, скрепленный двумя крупными застежками в виде волчьих голов.

Янсен взглянул на гвардейцев.

– Благодарю. Можете нас оставить.

Солдаты грубо усадили нас в кресла перед столом – вдвойне неудобные, поскольку руки у меня были стянуты за спиной – и вышли, захлопнув дверь.

– Почему, Тимотеуш? – спросил Вонвальт спокойнее, но по-прежнему со злобой в голосе. – Ради Немы, почему?

Янсен протяжно вздохнул. Он взял графин вина и наполнил три бокала, после чего встал и обошел вокруг стола.

– Я намерен развязать вам руки, – сказал он. – Или это будет неразумно?

– Крайне, – огрызнулся Вонвальт, и все же Янсен распутал веревки.

Вонвальт лишь потер запястья, и Янсен шагнул ко мне.

Как только мои руки оказались свободны, я со всей силы отвесила ему пощечину.

– Чтоб тебя! – выругался Янсен и попятился назад, пока не врезался в стол, сбив все, что там было, на пол, – чернильницы, безделушки и украшения.

– Кусок дерьма, – прорычала я и встала, чтобы ударить его еще раз. Но в этот раз он перехватил меня за предплечье и силой усадил обратно в кресло.

Дверь распахнулась, и мы все повернули головы. В проеме застыл гвардеец, на его лице читалось беспокойство.

– Все в порядке, сир? – спросил он, неуверенно озирая кабинет.

– Все в порядке, проваливай! – рявкнул Янсен. На щеке у него вырисовывался отпечаток ладони. – И хватит шастать у меня под дверью!

Гвардеец скрылся. Янсен вернулся на свое место и указал на вино.

– Мы не хотим, – сказал Вонвальт, даже не взглянув на бокалы. – Мы не ели два дня и почти не пили.

– Я велю принести воды, – проворчал Янсен.

Повисло молчание. Столько вопросов и столько возможных ответов. И совершенно непонятно, с чего начать. Я могла думать лишь о том, как сэр Анцо и Данаи предостерегали нас насчет Янсена, хоть и туманно.

– Вы не ответили на мой вопрос, – промолвил наконец Вонвальт.

– Нет, не ответил. – Янсен тронул покрасневшую щеку. – У вас тяжелая рука, Хелена.

Я лишь свирепо уставилась на него.

– Что ж, справедливо будет сказать, что за время вашего отсутствия произошло многое. – Он взял перо и обмакнул в чернила, после чего принялся что-то записывать и одновременно продолжал: – Какое-то время назад Император получил сообщение – вернее, Императорский страж получил сообщение. По слухам, с ним связались шаманы из Спирит-рад, что в Киарай. Проникли в его сон. Можете такое вообразить?

Вонвальт хранил молчание, и Янсен продолжал что-то записывать.

– Должен вам сказать, это наделало шуму. В сообщении говорилось, что Бартоломью Клавер и маркграф Владимир фон Гайер прибрали к рукам Керак. Клавер якобы натаскал жрецов в драэдической магии и замышлял двинуться на север и свергнуть Императора. Необычное сообщение, хотя, видит Нема, вполне обыденное – в некоторых кругах, – с этими словами он взглянул на Вонвальта. – И разом произошли десятки событий. Событий, назревавших довольно давно, – он закончил писать и отложил перо. – Вы умны и, несомненно, догадались, что здесь произошло.

– Переворот, – сквозь зубы процедил Вонвальт. – Руками Клавера и его союзников внутри города.

Неужели это возможно? Клавер мог войти в Сову, не встретив сопротивления, как того опасался Вонвальт? Его опасения всегда казались несколько преувеличенными. В конце концов, лишь немногие в столице – да и во всей Империи – извлекали выгоду от восшествия Клавера на трон. Почему же на улицах не было беспорядков? Да, были солдаты имперской гвардии, но даже они не могли перебить всех. Наши усилия оказались бы напрасными, если бы Сова перешла в руки врага до прихода наших сил.

– Да, переворот. Но преждевременный. Это послание Императорскому Стражу – и мне было бы крайне любопытно узнать, каким образом оно было доставлено, – вызвало немалую панику. И в некоторых кругах эта паника… подогревалась. То, что должно было стать свершившимся фактом, едва не оказалось задушено в зародыше. – В его тоне было нечто странное, чего я пока не могла уловить. Янсен откинулся на спинку стула и продолжал: – Млианары и саварцы захватили примерно треть города, значительную часть к западу от главного канала Саубера. При содействии Милены Бартош мы убедили половину имперской гвардии примкнуть к нам.

Я уже слышала это имя, когда мы с Брессинджером наблюдали за дебатами в Сенате. Бартош была префектом Легионов, возглавляя сованские Легионы и имперскую гвардию в мире политики. Она была известна своей приверженностью млианарам.

Янсен подвинул к Вонвальту листок бумаги. Вонвальт взял его так, чтобы и я могла прочесть написанное. Сенатор между тем продолжал говорить, словно ничего не произошло.

Я по-прежнему с вами. Объясню, когда будет возможность. Я убежден, что нас подслушивают. У вас все еще много союзников в столице.

Далее был указан адрес, который нам следовало запомнить. Вонвальт вернул записку Янсену. Сенатор многозначительно взглянул на него, после чего поднес листок к пламени свечи и бросил на пол.

Вонвальт не растерялся.

– Не ожидал, что вы отметите себя белой звездой. Я-то всегда полагал, что вы окажетесь по правильную сторону истории.

Янсен иронически хмыкнул.

– Вы еще не поняли, сэр Конрад? Я намерен быть по правильную сторону истории, потому что пишет ее Клавер.

– Бесхребетный ублюдок, – со злостью процедил Вонвальт.

Сенатор фыркнул.

– Бесхребетный ублюдок не достиг бы того, чего достиг я, – и выжил. – На краткий миг маска сползла с его лица, он поморщился от мимолетных воспоминаний. Мне стало любопытно, на что он пошел, чтобы сидеть сейчас