Бастард Императора. Том 25 - Андрей Юрьевич Орлов

Пространство размывалось, а ветер хлестал по щиту, но не замедлял нас — я летел вперёд, вытягивая из себя всё, что только мог.

В груди всё так же ощущалось волнение, но не моё. Сергей был весь на иголках, его тревога зудела под кожей, но он молчал, не вмешиваясь.

Светлана, глаза которой смотрели только на меня, будто вообще не замечая вокруг ничего, а из губ стекала тонкая ниточка крови, вдруг медленно подняла руку. Её ладонь — маленькая и очень холодная — дрогнула в воздухе и коснулась моей щеки.

— Сын… — послышался её тихий, с хрипотцой голос, больше похожий на выдох. — Я… была такой… дурой… Прости… — из глаз Светланы полились горькие, тяжёлые слёзы, скатываясь по вискам и исчезая в её спутанных волосах.

Эти простые слова, от которых мне вообще не должно быть ни холодно, ни жарко, и холод ладони на щеке почему-то ударили по мне очень сильно, заставляя всё внутри сжаться от какого-то древнего, почти забытого страха.

Светлана обращалась не ко мне. Сейчас она говорила тому Сергею, но наши с парнем души частично переплетены, и, видимо, именно поэтому я ощущаю этот момент так остро.

— Мама! — раздался крик в глубине моей души, рвущийся наружу, и в следующее мгновение и по моей щеке скатилась слеза.

В этот момент я окончательно запутался, чья это была слеза и чьи эмоции сейчас рвут грудь — мои или Сергея.

— Сергей… — продолжила женщина ласково, цепляясь за щеку из последних сил. — Я… горда тобой… — её рука ослабла и опала, безвольно соскользнув с моей щеки, а глаза медленно закрылись.

— Мама! — снова закричал парень внутри меня, но на этот раз его голос звучал глуше, утопая в пустоте.

Я стиснул зубы так и ускорился ещё сильнее.

В Сибирь мы летели не одни. С нами поддержка в лице целителей. Чтобы прошлый инцидент не повторился, с нами отправили самых сильных — тех, чьи имена знали даже в других странах, — но они всегда держатся в отдалении, чтобы не попасть под удар во время боя и не стать лёгкой мишенью для демонов и высших.

Вскоре впереди показались два дирижабля на земле.

Добравшись до них, я стремительно опустился, погасив скорость в последний момент.

Ко мне сразу подбежала пятёрка целителей, которую возглавляла Бестужева.

Двое мужчин приняли у меня женщину, осторожно, но уверенно перехватывая её, профессионально удерживая на руках так, чтобы копьё не сдвинулось ни на миллиметр, пока Бестужева проводила по ней руками, диагностируя, закрыв глаза и сосредоточенно щурясь.

Графиня остановилась, убрала ладони и, словно над чем-то раздумывая, произнесла:

— Ей уже не поможешь. Могу лишь облегчить страдания, — она резко отвернулась, но я успел заметить, как на её лице появилась кривая, почти незаметная улыбка.

Я сделал шаг в её сторону, чувствуя, как во мне поднимается волна ярости. Бестужева повернула голову и нагло посмотрела мне в глаза, даже не пытаясь скрыть пренебрежения, пока Светлана Вяземская тяжело и рвано дышала.

— Что? — лениво бросила графиня. — Чего так смотришь?

— Начни исцеление, — твёрдо произнёс я, глядя ей прямо в глаза, но не повышая голоса.

— Думаешь, раз сам император тебе благоволит, то можешь пытаться давить на меня? Если я за… — начала она, явно даже не собираясь шевелиться.

Не слушая её дальше, я резко ударил её тыльной стороной ладони по щеке. Хлопок разнёсся по площадке, и от удара она упала на землю и покатилась по ней.

Ближайшие предвысшие тут же начали нагнетать энергию, воздух вокруг них задрожал, но они лишь в напряжении переводили взгляды с меня на неё, не решаясь вмешаться.

Церемониться с Бестужевой смысла нет. И так ясно, что ей не нравлюсь ни я, ни Светлана Вяземская, ни сам факт, что ей пришлось сюда приехать. Значит, вопрос нужно решать радикально и так, чтобы больше не было вопросов, а было лишь подчинение.

Женщина вскочила, создавая вокруг себя плотный покров. Её волосы растрепались, на щеке проступал быстро темнеющий след удара, но взгляд был яростным, полным злобы.

Я сделал шаг вперёд, и ударил тёмной энергией. Её покров треснул и рассыпался, не выдержав давления. Я протянул руку, хватая Бестужеву за горло.

Она попыталась сопротивляться, активировать ещё одну технику, но я с силой сжал пальцы и без труда поднял её вверх, удерживая на весу одной рукой. Хрипя и хватаясь за мою кисть, Бестужева попыталась ударить меня ногами, но я блокировал её движение энергией. Ноги повисли плетью — и, судя по тому, как мгновенно побледнело её лицо, это напугало её даже сильнее, чем сама хватка.

— Слушай сюда, — заговорил я ровно и спокойно, почти тихо, однако от моего голоса у неё ещё больше побледнело лицо, а стоящие рядом предвысшие отступили немного назад. — Здесь и сейчас ты подчиняешься моим приказам. И любая попытка уйти от своих обязанностей будет означать для тебя смерть. Или то, что хуже. Чтобы ты точно поняла, что я не собираюсь с тобой миндальничать и сюсюкаться…

Я резко направил в неё энергию… Бестужева дёрнулась, а затем обмякла, её руки также повисли, пальцы раскрылись, и она, не в силах пошевелиться, с ужасом смотрела мне в глаза, похоже, впервые по-настоящему понимая, что шутить я не намерен.

— Я могу оставить тебя в таком состоянии на всю жизнь. И жить ты будешь долго. Я сделаю так, что твой организм сам будет тебя поддерживать, но ты останешься овощем, способным лишь мычать. Исцелить это ты не сможешь, как и никто другой, так что задумайся, хочешь ли ты этого?

Я позволил её энергии циркулировать свободно, ослабляя хватку, и женщина с видимым облегчением зашевелила руками и ногами, пробуя суставы, будто вспоминая, как ими пользоваться. Я разжал ладонь окончательно, и Бестужева рухнула на землю, тяжело ударившись коленями, но тут же поднялась, едва заметно покачнувшись. Она смотрела на меня исподлобья, плохо скрывая злость и страх.

— Можешь смотреть сколько угодно, — продолжил я ровным голосом, не обращая внимания на её взгляд. — Но уж поверь, по сравнению с тем, что сделает с тобой и твоим Родом Виктор Вяземский, когда вернётся, и если ты не спасёшь его жену — мои угрозы тебе покажутся детским лепетом.

Глаза Бестужевой быстро заметались, она перевела взгляд с меня на лежащую женщину, затем на целителей. Женщ ина сглотнула застрявший в горле ком и, кивнув, так и не найдя, что ответить, подошла к двум мужчинам-целителям.

Я последовал за ней. Подойдя ближе, взялся за древко копья, торчащего из груди Светланы Вяземской. Бестужева,