Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

Ещё миг — и картинка пропала. Но я запомнил не только, как выглядела старушка, но и, что немаловажно, узнал интерьер магазина «Три поросёнка», находившегося как раз мне по пути на Московской. И я не просто ускорил шаг, я побежал, надеясь, что несчастная пожилая женщина не успела далеко уйти.

Влетев в магазин, соблазнительно пахнувший почему-то чесночной колбасой, я принялся озираться по сторонам, держа правую руку в кармане, где лежал кошелёк. Где же ты. Бабуля, неужели ушла? Можно будет, конечно, попытаться вернуть кошелёк с наличностью через милицию, но хотелось бы порадовать несчастную сразу. А то ведь в таком возрасте и до инфаркта недалеко.

— Жалко бабушку, говорит, все деньги были в кошельке, — вдруг услышал я рядом чей-то голос.

Обернулся, увидел двух женщин бальзаковского возраста, шедших к выходу каждая с авоськой в руке, в которых сквозь плетёные ячейки просвечивали сосиски и какая-то колбаса.

— Подождите, — остановил я их. — Вы говорите, бабушка кошелёк потеряла?

Обе с подозрением на меня посмотрели.

— Кто говорил, что потеряла? — спросила та, чей голос я слышал до этого.

— Ну я так понял из ваших слов, — немного смутился я. — Просто хотел чем-то помочь несчастной женщине.

— Как же это ты ей поможешь? — хмыкнула другая. — денег подкинешь на пропитание?

— Может и подкину… Так где вы её видели?

— Она из магазина вышла минуты две назад, — снова вступила в разговор первая. — А куда пошла — этого мы не видели. Да, Катя?

— Да, Лена, — подтвердила вторая.

— Спасибо и на этом, — бросил я, быстрым шагом направляясь к выходу.

И в какую сторону двинулась пострадавшая, думал я, по-прежнему стискивая в кармане своей лётной куртки кошелёк. Ладно, двинусь в сторону подъёма по Московской, если ошибусь — как раз по пути Ленинский РОВД, отдам находку дежурному, пусть всё оформит как положено.

И в этот миг я увидел её… Она сидела на расчищенной от снега скамейке в маленьком скверике, отделявшем пешеходную часть Московской и торец обкома партии. Сидела с прямой спиной, глядя перед собой невидящим взглядом и держа на коленях такую же авоську, что я видел в руках двух товарок. Только пустую и скомканную. Сердце при виде этой картины тоскливо сжалось, но в следующее мгновение я внутренне встряхнулся и, всем своим видом излучая доброжелательность, направился к женщине.

— Здравствуйте, — сказал я, подходя. — Это не вы случайно потеряли?

Не люблю я всякой театральщины, поэтому без экивоков достал из кармана кошелёк и протянул старушке. Надо было видеть, как изменилось её лицо, до того походившее на посмертную маску, и как заблестели безжизненные глаза. И тут же наполнились слезами — слезами счастья, хотелось надеяться.

— Вы…

Она взяла кошелёк, каким-то судорожным движением щёлкнула замочком-формуаром, заглянула внутрь. Потом подняла глаза на меня.

— Деньги на месте, — чуть ил не шёпотом констатировала она. — Где вы его нашли⁈

— Да возле магазина и нашёл, — принялся врать я. — Захожу внутрь — а там женщины как раз обсуждают какую-то бабушку, потерявшую кошелёк и очень расстроенную. Ну я и смекнул, что к чему. Расспросил, как вы выглядели, а вот куда пошли — никто сказать нес мог. Ну я наугад двинулся по Московской. Думаю, если что — отдам находку дежурному по Ленинскому РОВД. Сто метров не дошёл, увидел вас. Как раз по описанию подходили. И рад, что угадал.

— Даже не знаю, как вас благодарить, молодой человек, — всхлипнула старушка. — Тут была практически вся моя пенсия. Я же всю жизнь учительницей проработала. Всю себя детям отдавала, а своих так и не нажила….

Дальше я минут пять выслушивал краткую биографию Маргариты Тимофеевны (она ещё и представилась), а потом насилу отбоярился от приглашения на чашку чая, благо бывший педагог жила отсюда не так далеко. Получив напоследок заверения в своей благородности, я наконец отправился домой, не забыв проверить, надёжно ли я спрятал в потайной карман куртки упаковки презервативов.

Вообще, конечно, происшедшее меня не только удивило, но и насторожило. Если первый случай в Бродах можно было списать на случайность, какое-то невообразимое стечение обстоятельств, то нынешняя история фиксировала появление своего рода системы. И пусть на этот раз обошлось без смертоубийства… Хотя кто знает, вдруг и правда бабулю прямо на этой лавочке инфаркт бы прихватил! Так что снова, как говорится, по краю.

Может, это последствия переноса моего сознания? Такой вот странный побочный эффект? Но что гадать, если однозначного ответа мне всё одно получить не от кого. Молчат небеса! А посему не станем заморачиваться, будем это воспринимать как данность.

А в следующее воскресенье мы с Ингой отправились кататься на лыжах. В прокате, представлявшем собой деревянное одноэтажное здание, половину которого занимал буфет, можно было взять в прокат как привычные по этому времени лыжи с ременными креплениями, так и «новомодные», с металлическими креплениями и специальными лыжными ботинками по размеру. Инга призналась, что у неё лыжи имеются, но тащить их с собой желания не было, поэтому решила в прокате составить мне компанию. Оба взяли «новомодные», благо нашлись и ботинки нашего размера. Надеюсь, грибок в них не селился.

Накатались от души, ещё и с горы спускались. Правда, наши лыжи явно не были созданы для горнолыжного спуска, как и лыжи большинства здесь катающихся за исключением одного мужика на горных лыжах «Head» с алюминиевыми полосками. Несколько падений только добавили нам веселья.

Потом в том же буфете попили с морозца горячего чаю, закусывая пирожками с повидлом. Оттуда уже, уставшие и довольные, двинулись в обратный путь. Я проводил девушку до подъезда, потом и сам двинул домой, собираясь остаток дня валяться на кровати с книгой в руках. Ага, как бы не так! Мама решила устроить генеральную уборку, и нам с отцом пришлось тащить во двор ковёр и выбивать его плетёной пластиковой выбивалкой. То есть сначала повесили на специальную металлическую перекладину, которую сами же жильцы и установили несколько лет назад, а потом, выбив пыль, мы с отцом расстелили ковёр на снегу, снежком же припорошили, и смели его веником. Типа помыли, хе-хе.

Только после этого я получил возможность посидеть в наполненной горячей водой ванне, испытывая по этому поводу глубочайшее наслаждение, а уже следом, приняв в себя запоздалый обед, исполнить задуманное — улечься на кровати в своей