Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

комнате с извлечённым из почтового ящика журналом «Вокруг света». Так-то собирался «Приключения Шерлока Холмса» перечитать, но раз уж пришёл свежий журнал — тот тут уж, понятно, ему и отдавался приоритет. А батя после меня почитает, он обычно в этом вопросе отдаёт пальму первенства своему любознательному отпрыску.

Под рубрикой «К 50-летию СССР» вышла статья «Ангара меняет берега». Прочитал по диагонали, перейдя к более интересной «Жизнь и разум иных миров».

«Лет десять назад люди с удивлением обнаружили, что способны установить радиосвязь с ближайшими звездами. И тогда осенью 1960 года американский радиоастроном Дрэйк направил 27-метровое зеркало Грин-Бэнкского радиотелескопа в сторону Эпсилон Эридана и Тау Кита, в чьих планетных системах, согласно наметкам теории, могла находиться разумная жизнь. Прослушивание велось несколько месяцев, но искусственные сигналы обнаружены не были…» Вспомнилась песня Высоцкого «В далёком созвездии Тау Кита…», только там вроде бы в иносказательной форме пелось про Китай.

Далее в статье приводилось интервью с участником международного симпозиума, посвященного темам существования и поиска цивилизаций других миров, который прошел в минувшем сентябре на базе Бюраканской обсерватории в Армении. Тот выражал надежду, что мы всё же не одиноки во Вселенной.

Не обошлось без политики. Около 10 миллионов восточнопакистанских беженцев вынуждены были покинуть свою родину и искать убежища на территории Индии после того, как Центральные власти Пакистана не пошли навстречу требованиям Народной лиги, и в Восточном Пакистане родилось движение «Неповиновения».

Наконец добрался до рассказа некоего Олега Куваева «Утренние старики». Описание природы и людей Восточного Памира сквозь призму философии. В качестве снотворного вполне так подойдёт, к тому же я и впрямь стал позёвывать, читая рассказ. Либо просто так совпало.

Перешёл к отрывку из романа британского археолога Мортимера Уиллера «Пламя над Персеполем» о последствиях похода Александра Македонского на Восток, и отрубился. Продрых до тех пор, пока в дверь моей комнаты осторожно не постучала мама, приглашая на ужин.

— Так и знала, что ты уснул, — прокомментировала она, выставляя на стол тарелки с картофельным пюре и сосисками. — Теперь ночью спать не будешь.

— Журнал-то дочитал? — в свою очередь спросил отец. — А то тоже хочется полистать.

— Забирай, — по инерции позёвывая, буркнул я. — Правда, не всё ещё прочитал, но уж ладно, после тебя дочитаю.

Мама оказалась провидцем; выспавшись днём, ночью мне совершенно не спадалось. Так что в институт я пошёл с красными глазами, а на парах попросту дремал, за что удостоился выговора от препода по технологии литейного производства. Ну хоть не выгнал и не настучал, отделался едкой шуткой про тяжёлую ночь, а то потом пришлось бы в деканате объясняться.

На перемене Инга поинтересовалась, мол, что за фигня?

— Да вчера днём уснул и так выспался, что всю ночь, считай, бодрствовал, — отмахнулся я. — Теперь вот навёрстываю.

— Здрасьте, — изобразила она притворную печаль. — А я уж хотела тебя после института в гости пригласить. Теперь уж вижу, что идея так себе.

— Чтой-то, — тут же возмутился я. — По такому случаю я готов привести себя к указанному времени в полную боевую готовность.

— Точно? — выгнула она бровь. — Ну смотри, если обманешь…

Я не обманул. Во всяком случае, по окончании наших плотских утех Инга дышала так, словно позади осталась марафонская дистанция. Да и я порядком взмок, выполняя свой пусть и не супружеский, но мужской долг.

Эх, знали бы наши родители, чем мы тут занимаемся… Хотя мой отец к такому вот времяпрепровождению, думаю, отнёсся бы с пониманием. Они до сих пор, насколько я знаю, не прочь с мамой, скажем так, уединиться. Тем более не старые ещё, мама вон, как говорится, ягодка опять, выглядит очень даже неплохо для своего возраста.

Да и родители Инги наверняка не святые. Правда, на фото на стене, где они изображены вместе с ещё мелкой дочкой, папа и мама моей возлюбленной куда моложе, но думаю, и сейчас они ещё не растеряли боевой пыл. Недаром же Юрий Анатольевич презервативы хранит. Видно, его супруга ещё и до климакса не дожила, не венерических же болезней они опасаются, вряд ли думают, что кто-то из них способен завести интрижку на стороне и притащить домой что-то нехорошее. Хотя… Чужая душа — потёмки.

Своим чередом продолжались и тренировки. Причём тренировался я по-прежнему в своём клубе, но между делом мы с Иванычем посмотрели и динамовскую базу. М-да, неплохой зальчик, раза в три побольше нашего. И оборудован если не по последнему слову техники, то вполне современно. Нам понравилось, что уж скрывать. И Калюжный, не откладывая дело в долгий ящик, встретился с Базаровым, и начал на полставки, будучи проведён через отдел кадров УВД Пензенского облисполкома, тренировать ещё и динамовцев. Тут уж пришлось, конечно, ставить в известность Сапожкова, но тот, как уже упоминалось, будучи если не приятелем, то хорошим знакомым главного милиционера области, пошёл навстречу. А то мог бы и уволить Иваныча, попади вожжа под хвост.

Насчёт меня в разговоре двух начальников также было упомянуто, это я от тренера узнал. И тут препон никаких чинить не собирались, хотя и было выражено сожаление, что на чемпионате страны я буду защищать другие цвета. И с защитой диплома экстерном было обещано помочь — это уже мне декан сообщил после какой-то планёрки в ректорате.

Радовало, что хотя бы в этом плане наступила некоторая ясность.

А тем временем Инга всё же уговорила меня познакомиться с её родителями. Мол, отношения между нами серьёзные, ты вроде как уже и свою жизнь связать со мной не против, скрывать их всё труднее и труднее, пора бы уже делать следующий шаг. Ну а что, я на досуге подумал и понял, что Инга — не самый плохой вариант моего будущего. Химия между нами во всяком случае какая-то есть, партия она — более чем достойная, и не сказать, что брак может вылиться в мезальянс. Это да, папа у неё шишка с перспективой занятия кресла директора крупного предприятия. Ну и что, зато мой батя — фрезеровщик 5 разряда, его на заводе чуть ил не на руках носят. Да и я — комсорг курса. Да и моя спортивная карьера складывается пока удачно, может, я стану звездой советского, а то и мирового бокса. Плохо ли⁈

Смотрины — как я это про себя называл — были назначены на воскресенье, 20 апреля. Своих я предупредил, куда иду. Оказалось, родители — а